Книга Мама, я – Игрок!, страница 103 – Ник Вотчер

Удовлетворение.

Я вспомнил лицо Глеба в тот момент, когда его рука дрогнула. Ужас в его глазах, когда он понял, что проиграл. Я мог убить его, но не стал. Я ведь даже пальцем к нему не прикоснулся, а он при этом не мог пошевелиться. Произошедшее там его сломало. Я видел это в его глазах. Он проиграл уже дважды, и, на этот раз, на случайность не сошлёшься. Это была чистая победа. Я мог бы справиться с ним, даже если бы был один.

И в этом было что-то… пугающе приятное. Притягательное, я бы сказал. Прав был тот, кто сказал, что сила пьянит. А ведь это только начало. Что будет дальше, когда мы — Игроки станем сильнее? Захотим ли мы жить по старым правила, соблюдать старые законы, написанные для обычных людей?

Сомневаюсь.

И Сиволапов тоже должен это прекрасно осознавать. А это значит, что лучше держаться поближе к нему, когда всё начнёт меняться.

Когда я уже заходил в свою квартиру, системный терминал пиликнул, оповещая о новом сообщении. Я на автомате глянул на экран.

Сначала увидел время: 5:55, затем само сообщение:

«Николай, зайди в 10. Стела активирована. Есть результаты. Хранитель».

— Совсем сдурел, в такую рань писать? — пробормотал я, выключая свет. — Командир, блин.

Я рухнул на кровать и провалился в сон без сновидений.

Сон был глубоким и без сновидений. Сказалась дикая усталость после ночной эпопеи. Тело требовало отдыха — сначала прокачка характеристик через дикую боль, потом ночная вылазка и разборки с похитителями. Казалось, я только закрыл глаза, чтобы насладиться сладким сном.

Но отдохнуть по-человечески мне, конечно же, не дали.

Резкая, противная трель разорвала тишину спальни. Я аж подскочил на кровати, лихорадочно моргая спросонья, и первым делом уставился на интерфейс. А вдруг, я всё проспал? Вдруг уже настал тот самый день «ха», он же «икс»?

Фуф, нет. Всё в порядке. Таймер «Ревущей Бездны» всё ещё тикал где-то на периферии сознания. Следом я перевёл взгляд на телефон. Это он надрывался на тумбочке. Не мелодия, а какая-то адская какофония, от которой заныли зубы. Не помню, чтобы я ставил подобную.

Схватив трубку, я глянул на экран. Номер незнакомый. Часы показывали 8:07 утра. Что за чудовище названивает в такую рань? Первой мыслью было сбросить вызов, но я пересилил себя, и провёл пальцем по экрану.

— Алло? — хриплым со сна голосом ответил я, на автомате отмечая, что в комнате ещё темно, но за окном уже светает.

— Николай? — низкий голос в трубке звучал очень уверенно и до тошноты бодро. — Это Андрей Александрович.

— Кто? — я честно попытался сообразить, кто это может быть. Но в голове ворочались лишь сонные обрывки мыслей.

— Директор музея, — в голосе появились нотки раздражения. — Срочное дело. Ты должен приехать сегодня в музей, чтобы дать объяснения по факту…

Дальше я даже слушать не стал. Вся злость, накопленная за те унижения, которые я терпел на своей бывшей работе, напряжение последних недель, снисходительное отношение от этой Алёны Павловны, вдруг вскипели во мне с новой силой.

Я вспомнил, как меня, без пяти минут кандидата наук, фактически выгнали с волчьим билетом из-за чужой тупости и откровенной подставы. Как этот Андрей Александрович даже слушать меня не стал, стремясь замять скандал перед «кремлёвскими». А теперь ему вдруг что-то от меня срочно понадобилось? Я должен бросить всё, подорваться и приехать по одному его звонку? Совсем человек в реальности заблудился?