Книга Игра Хаоса. Плата за верность. Книга двенадцатая, страница 67 – Алексей Свадковский

Он это помнил. Дни падения до сих пор приходят ему по ночам в кошмарах: огонь, что обрушился с небес, огромные трещины, раздирающие землю… Они всё ширились и росли, а потом сквозь них хлынули пламя и адские легионы. Твари из полузабытых сказок, заполнившие собой буквально все. Мир, погрязший в праздности и лжи, сам радостно открыл врата демоническим тварям, поверив в новую религию, принесенную ложным пророком. Он боролся, пытаясь докричаться, ходил на ток-шоу, давал интервью, буквально крича каждому, кто готов был его услышать, об истинной сути тех, что начали возводить свои пирамиды. Его арестовали, когда он, угнав экскаватор, попытался снести одну из них. Судили, признали сумасшедшим и под усмешки ложного пророка отпустили на волю, где он, запершись в храме, стал ждать конца.

И когда конец наступил, новый «мессия» пришел к нему, сбросив ставшую ненужной маску проповедника. Человек с тысячей ртов, каждый из которых сеет обман. Ложь — его оружие и инструмент. Смеясь и наслаждаясь моментом, он рассказывал, как привел мир к падению. Ухмыляясь, смаковал детали и хвастался, что этот уже шестой, ввергнутый им в Бездну, и скоро его ждет награда от Дома Лжи.

Слезы бессилия на своем лице священник помнил до сих пор, но так и не шагнул за порог храма, чего эта тварь и добивалась, не предал своего служения, и в этом была его маленькая победа. Покуда он жив, будут звучать слова молитвы, произносимые перед свечой Отца. Пока она будет гореть на алтаре — будет стоять и храм, и торжество демонов никогда не станет полным.

— … и да будет слава твоя вечной, а Свет никогда не оставит нас.

Молитва завершена. Поднявшись с колен, он осторожно пошел в угол, где его ждала метла. Старые сухие прутья привычно скоблят каменный пол, разгоняя невидимую ни для кого пыль. Главное, они создавали звуки, прогоняя давящую на разум тишину. Он сделает ровно триста взмахов, после чего пойдет на огород, разбитый им вокруг чудом уцелевшего во дворе фонтана. Урожай с нескольких грядок был для священника главным источником пропитания, а уход за ними и парой яблонь, растущих возле гостевого дома, занимал следующую часть нехитрого распорядка дня. Затем снова молитвенное служение и мытье витражей, а сразу после — вечерний обход всей территории храма со святой свечой, обновление защиты от тварей, ждущих в тумане.

«Двести восемьдесят семь, двести восемьдесят восемь…» Он находил силы в привычных ритуалах, постоянно стараясь занимать себя, гоня трудом и верой прочь мысли о бессмысленности всего.

Ну вот и всё. Он поставил метлу в отведенное для нее место, дивясь про себя тому, что старые прутья за столько лет не истерлись об пол. Он сам, его храм, вещи вокруг — они все словно застыли в безвременье, перестав изменяться раз и навсегда. Он не понимал этого, и даже разбираться не хотел, боясь слишком глубоко погрузиться в своих мыслях и рассуждениях.

Теперь огород. Он уже прошел мимо фонтана, когда внезапно увидел яркую вспышку света в почерневшей туманной стене, окружавшей храм. Непроизвольно протер глаза, подумав, что ему показалось… Но нет, почти сразу последовала новая ослепительная вспышка, настолько сильная, что удалось разглядеть ее источник. Двое сверкающих золотом рыцарей, вздымая мечи, рубили щупальца проклятого тумана, прикрывая и защищая собой девушку, что держала перед собой щит, от которого даже сюда веяло силой того, кому он столько лет возносил молитву. Третий из рыцарей держал на руках юношу, загораживая его бесчувственное тело своим щитом. Увидев перед храмом священника, незнакомка, вскинув голову, громко крикнула: