Книга Ренессанс моей души, страница 48 – Таисия Касам, Марвин Лакруа

Я так и не поняла, что случилось. Последние встречи мелькали, как кино при пятидесяти кратном ускорении. И вдруг все остановилось. Лиария стояла на балконе в Ледяной Башне почти обнаженная. Оставшиеся вещи болтались разорванными тряпками на локтях и талии. Будто кто-то сдирал с нее одежду. Ледяной горный ветер стегал и впивался снежинками в кожу, но почти не приносил дискомфорта. Магия сглаживала разницу температур. Девушка судорожно глотала воздух и плакала. Я сначала подумала, что на нее напали, но по отголоскам ощущений и воспоминаний поняла — это она сама. Больше всего эмоциональное состояние Лиарии я бы описала, как нервный срыв. Но, несмотря на сковавшее сердце отчание, разочарование и пустоту, мыслей о том, чтобы спрыгнуть или чего-то подобного, у нее не было. Постепенно дыхание выровнялось, а сердцебиение и вовсе противоестественно замедлилось. Она будто выжигала чувства изнутри. Ее не любят. Ну и пусть. Она тоже не собирается никого любить. Айрос ей нужен лишь, чтобы избавится от договора. И она не сдастся из-за такой ерунды, как чувства. Она станет Императрицей Миантариона. Никто иной не достоин занять это место. Улыбка озарила идеальное лицо, а эхо еще долго отражало странный девичий смех.

Я вновь увидела калейдоскоп встреч Лиарии и Айроса. На протяжении более сезона девушка досконально следовала советам Наставницы, стараясь добиться своего, но поведение парня ничуть не изменилось. Он был так же мил, мягок, обходителен и любезен, но никак не выделял ее из толпы обожательниц.

И в один момент Лиария не выдержала, вспылила и «прижала Айроса к стенке». — Да что с тобой не так? Что тебя не устраивает? Почему не предлагаешь стать твоей Императрицей? Я идеально смогу исполнить эту роль.

— Вы правы… — Со все той же улыбкой ответил он. — … в том, что подходите лучше других, даже более благородных и именитых леди. Я также согласен с тем, что у вас есть все необходимые качества, чтобы занять место Императрицы Миантариона. — Взгляд Айроса изменился, а улыбка исчезла, словно с лица упала маска. Теперь перед девушкой стоял не герой из легенд, мечта и греза прочих, а уставший, измученный сражениями и постоянными покушениями, человек. — Прекрасная, холодная и безразличная к тому, что не находит отклика в сердце. Вы так похожи на мою мать, Леди Лиария, что это даже пугает. — Парень чуть приподнял руку, прося дать ему закончить. — Но, быть может, вы лишь кажетесь такой, а я вижу лишь то, что хочу видеть. И все же — нет. Как Император я понимаю, что должен выбрать вас, как понимаю и то, что не имею права требовать от супруги любви. “Пусть ненавидит или презирает, если ей так хочется, зато будет моей!” Так всегда говорил мой отец. Но я — не он. И хотя я надеюсь, что найдется та, которая сможет полюбить если не меня, то хотя бы нашего ребенка. Мне даже не важно, кем она будет: принцессой, чей род знатен и желанен для Империи, или обычной девушкой, вынужденной торговать своим телом на одной из Красных улиц для того, чтобы прокормить семью. Единственное, что для моей избранницы неприемлемо по отношению ко мне — предательство!

Лиарию как током прошибло. Она с трудом удержалась, чтобы не шарахнуться в сторону, словно от удара. Все признания ее достоинств и прелестей перечеркнулись весьма прозрачным намеком на историю с Хазаэлем и подвеской. И этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть в душе множество эмоций. Они сменяли друг друга, перерождаясь. Удивление, вина, боль, растерянность, страх, раздражение, неприязнь, горечь, стыд, ярость. И, если в первый миг Лиария хотела объяснить причины того поступка, то, в конце концов, все захлестнуло чувство уязвленной гордости и обида. Они выплеснулись в язвительной фразе, — вот как, значит. Тешь себя надеждой. Ищи… Может, когда-нибудь и найдешь… Верную… Вот только… быть с тем, кого ты действительно любишь, все равно не получится. Тебе просто не позволят. — Последние слова она буквально прошипела.