Книга Как зомби из трущоб вернула свой кайф, страница 168 – Диана Роулэнд

Но реальность была куда более запутанной — причем в некоторых смыслах буквально. Его убийство привлекло бы к лавке кучу ненужного внимания, да и — по крайней мере, до сегодняшнего дня — хладнокровной убийцей я не являлась. За всю жизнь я лишила жизни двоих мужчин. Первым был Уильям Рук, он же Уолтер Маккинни, которому я размозжила череп после того, как он всадил в меня обойму. По его поводу я не испытывала вообще никакого чувства вины. Он был мерзкой, ничтожной тварью, отправившей на тот свет кучу людей, которые этого ни капли не заслужили.

А вот второй… Из-за него меня изредка до сих пор прошибал холодный пот по ночам. То был саберовский оперативник, присланный вернуть Наоми — еще в те времена, когда она была Хизер, сломала брату нос и дала деру. Во время перестрелки на пустынном шоссе он выстрелил в меня, когда я перла на него напролом. В ответ я приложила его по голове бейсбольной битой. В пылу того момента он делал то, что должен был, и я делала то, что должна была. Но я не могла утешать себя мыслью, будто он был законченным чудовищем, а значит, его можно было со спокойной совестью пустить в расход. В этом дерьме не было черного и белого, и у каждого поступка были свои последствия.

Я убрала руки с его горла и яиц, после чего поднялась на ноги. Он перекатился на бок, пытаясь одновременно зажать ладонями и пах, и сломанный нос.

— Ты мне нос сломала, — захныкал он. — Господи Иисусе. Мой нос.

— Считай, что легко отделался, — резко отрезала я, перешагнула через него, отперла дверь кабинета и осторожно выглянула наружу.

Никаких признаков того, что саберовские ищейки караулят у входа в магазин. Я тихонько прокралась в торговый зал и выглянула из-за глобусов на улицу. Эдвардса и Мужчины в Тренче нигде видно не было, как не наблюдалось и никого другого, кто хоть отдаленно смахивал бы на переодетого безопасника. Я решила проявить осторожный optimism и поверить, что меня никто не срисовал.

Когда я вернулась в кабинет, хозяин лавки всё еще валялся на полу, свернувшись калачиком.

— Что ты собираешься делать? — спросил он глухим голосом из-за ладони, которой зажимал окровавленное лицо.

Я одарила его полным презрения взглядом. Меня дико бесило, что я не могу сделать с этим уродом ничего, кроме как оставить его со сломанным носом, но любые другие варианты гарантированно навели бы на меня кучу нежелательного шухера.

— Я ухожу, конченый ты козел.

На его лице смешались злость и дикий испуг. Он перевел взгляд с меня на дверь, словно не веря, что всё может закончиться настолько просто.

Мне страсть как хотелось усложнить ему жизнь по максимуму, но вариантов на данный момент у меня было немного. Я пихнула его носком ботинка под ребра. Сильно.

— Гони кошелек, — скомандовала я.

Его челюсть сжалась, но он послушно выудил бумажник из заднего кармана и швырнул на пол перед собой. Я присела на корточки и проверила содержимое. Наличкой там было явно больше четырех сотен долларов, а кредитных карт — какое-то абсолютно несусветное количество.

Я вытащила его водительские права и вчиталась в имя.

— Ну и грязь же ты, Джером Уомак.

Мне хотелось оставить ему на прощание какую-нибудь сочную угрозу в духе того, как я разделаюсь с ним позже, но на данном этапе мне куда сильнее нужно было поскорее уносить отсюда ноги. В идеальном мире я бы сначала разобралась со всеми своими делами, а потом вернулась бы сюда и устроила триумфальное возмездие за каждую девчонку, которой этот кусок говна воспользовался. Но наш мир далек от идеала. Это я знала по собственному горькому опыту.