Книга Рассвет ярости и гнева, страница 62 – Мелисса Рёрих

— Хранитель лжи и обмана, — поприветствовала его Тесса, сузив глаза.

— Дикая ярость, — ответил он в том же тоне, с насмешливой ноткой.

Слава богам, он наконец перестал с ней нянчиться.

— Спросила бы, где ты был, да ты все равно соврешь, — фыркнула она.

Он ухмыльнулся, засунув руки в карманы кожаной куртки. Его рыжевато-карие глаза слегка светились зеленым цветом, отчего казались почти ореховыми. Может, он и перестал сюсюкаться с ней, но все еще был готов встретить Тессу лицом к лицу. Как подобает божеству, которым он являлся.

— Куда направляешься? — спросил Тристин, оглядывая проход, будто вовсе не оценивал, насколько она сейчас опасна.

— Разве ты не должен знать ответ? — пропела Тесса, отступая назад и снова прижимая ладонь к стене.

Ее сила змеей скользнула по камню, и Лука рванулся вперед, сдергивая ее руку.

— Да помогут тебе боги, если ты разрушишь эту пещеру, Тесса, — прорычал он.

Она даже не взглянула на него.

— Боги никогда мне не помогали. Не вижу, с чего бы им начинать сейчас.

Тристин кашлянул и бросил предупреждающий взгляд на Луку.

— Думаю, ты путаешь меня с сестрой, дикая ярость. Это она видит все вечно меняющееся.

Тесса что-то напела себе под нос, высвобождая запястье из хватки Луки. Она опустила руки и сжала пальцами ткань платья.

— Тогда чего тебе надо?

— Рад, что спросила, — в его голосе мелькнуло озорство.

Он вытащил руки из карманов и протянул к ней раскрытую ладонь. На ней лежали два свертка магвуда.

Ее глаза сузились, когда она снова встретилась с ним взглядом. Она взяла один сверток и покрутила между пальцами.

— Так вот как твой отец поддерживает гармонию и спокойствие? — спросила она.

Глаза Блэкхарта потемнели.

— Мой отец считает, что гармония и мир — дело сугубо добровольное. Он сам решает, когда превратить его в оружие.

Она снова лишь хмыкнула.

— Значит, это что — предложение мира?

— Без пиццы и сердца агавы? — Тристин фыркнул. — Какое же это предложение мира?

Секунды тянулись, в проходе повисла жутковатая тишина, пока она не протянула сверток обратно.

— Я тебе не доверяю, Трис, — вздохнула она.

Надменное высокомерие парня дрогнула, но лишь на миг. Он сделал шаг вперед.

— Что мне сделать, Тесса? Я поклялся тебе в верности. Что я могу принести еще в свое искупление?

В ту же секунду ее лицо озарилось.

— Расскажи мне историю.

Лицо Тристина побледнело.

— Думаю, истории — это скорее твоя стихия, дикая ярость. Не моя.

Она споткнулась, зацепившись за подол юбки, и рванулась вперед. Лука хотел ее подхватить, но она уже вцепилась в руку Тристина, сминая в пальцах сверток листа.

— Ты должен рассказать мне историю, — настаивала она, и в голосе проступали паника и безумие. — Мы с тобой одинаковые. Ты одинок. И я одинока. А ты выжил. Мне нужно знать, как выжить в одиночестве. Мы так долго были одни, а потом я подумала… А потом мы уже не были одни, а теперь снова одни. И я знаю, что это моя вина, но…

Она оборвала себя, когда Тристин провел ладонью по ее волосам, успокаивая тихим звуком.

— Ладно, Тесса, — мягко сказал он, и Лука понял, что сейчас он использует свои способности, чтобы ее утихомирить. — Я расскажу тебе историю.

Она кивнула, но тело оставалось слишком напряженным даже под действием его силы. Встретившись взглядом с Лукой, Тристин произнес: