Книга Рассвет ярости и гнева, страница 386 – Мелисса Рёрих

Потому что навстречу ему так же шла женщина. Ее каштановые волосы были собраны и туго стянуты назад. Она была высокой, с кремовой кожей на несколько тонов светлее, чем слегка загорелая кожа Луки. Ее фигура была подтянутой, а осанка выдавала в ней тренированную воительницу. На ней были облегающие черные брюки, рубашка и ботинки, а на бедре висел всего один кинжал.

Ни Ксан, ни женщина не произнесли ни слова. Ксан просто обхватил ее лицо ладонями и прижался губами к ее губам.

Когда он наконец отстранился, прижав лоб к ее лбу, Лука слышал, как он что-то шепчет. Слов он не понимал, они звучали на другом языке. Но, что бы Ксан ни говорил, женщина обернулась и посмотрела в их сторону. Ее взгляд скользнул по Луке, потом дальше, затем вернулся обратно, и Лука увидел, как ее глаза наполнились слезами.

Она сказала что-то на том же языке, и Ксан кивнул.

— Она спросила, привел ли он к ней обоих ее сыновей, — спокойно пояснила Акира.

Тесса выглянула из-за плеча Луки.

— Ты понимаешь, о чем они говорят?

Акира поджала губы.

— Я свободно владею многими языками звезд. Ахаз позаботился об этом.

Родители Луки шли к ним. Оба. И, боги, этот момент казался совершенно нереальным. Еще несколько месяцев назад Лука думал, что они погибли. Почти год назад он считал, что остался последним из своего рода, а теперь он был свидетелем воскрешения надежд, которые умерли много лет назад.

Они остановились перед ним; Ксан положил руку ей на поясницу.

— Это… — начал было Ксан, но она его перебила.

— Я знаю, кто это, — сказала женщина, жадно вглядываясь в Луку, словно пыталась впитать каждую его черту. — Мне приходилось наблюдать, как ты растешь, издалека, и я не могла быть рядом, когда ты больше всего в этом нуждался. За это я бесконечно сожалею, Лука. Но я так горжусь тем, каким ты вырос.

Она шагнула вперед и обняла его, и Лука крепко прижал ее к себе. Это были объятия, которых он не чувствовал двадцать пять лет. Объятия, память о которых он старался удержать, но которые почти стерлись из его сознания.

— Прости за ту жизнь, которую тебе пришлось прожить в одиночестве, — прошептала она, и ее слезы впитались в его рубашку.

Лука обнял ее еще крепче.

— Я не был один. У меня были братья. Мы выживали вместе.

Она кивнула, но Лука знал: этого никогда не будет достаточно, чтобы унять ее чувство вины. Ничего не будет достаточно.

Его мать отстранилась, удерживая его за плечи.

— Нам о многом нужно поговорить, но сначала мне нужно…

— Я знаю, — сказал Лука, наклонился и поцеловал ее в щеку, а затем отступил в сторону.

Тесса тут же прильнула к нему, обхватив его руку и положив голову на его бицепс.

— Ты в порядке? — передала она по узам.

— Да, малышка. Я в порядке, — ответил он.

Их мать резко втянула воздух, глядя на расстояние в несколько футов, которое разделяло ее со вторым сыном. С таким же успехом это могла быть пропасть, судя по тому, как Разик смотрел на нее в ответ. Та же жесткая апатия в глазах, что была всегда.

Но она, похоже, не обращала внимания. Она подошла и обняла Разика, хотя тот не ответил на объятие. Он не видел ее веками, и не мог даже обнять в ответ?

Но матери, казалось, было все равно. Она отступила, так же, как и с Лукой, удерживая его широкие плечи. Ее взгляд скользил по нему, жадно изучая каждую деталь.