Книга Рассвет ярости и гнева, страница 38 – Мелисса Рёрих

Наяву. Во сне. Не имело значения где.

Он слышал их постоянно.

Теон остановился в пентхаусе в Рокмуре, пытаясь хоть как-то разработать план. И какой-никакой план у него был. Он замел следы, перераспределил средства на счетах, запасся рационами крови, потому что без Источника она ему жизненно необходима. Более того, он купил новый телефон и отключил старый. Нельзя было рисковать. Его могли отследить, а Лука все пытался с ним связаться. Мужчина может сопротивляться искушению лишь определенное время. Нужен был окончательный разрыв.

Единственное, что он не мог контролировать — связь между ними троими. И в этом была злая ирония. Связь была уничтожена, и это одновременно и радовало, и бесило его.

Это была палка о двух концах. Он хотел знать, что с ними все в порядке, но должен был отпустить их обоих. Он доверил ее Луке и не имел права вмешиваться. Больше не имел. К тому же они наверняка уже давно покинули этот мир. Прошло две недели. Это было последнее, о чем он просил Луку.

А теперь он был готов отыскать Акселя в Подземелье. Нужно было ввести брата в курс дела. Да и, честно говоря, ему хотелось быть рядом с единственными двумя людьми, которых он считал семьей, теперь, когда Лука и Тесса ушли. Если их миру придет конец и ему суждено встретиться с Ариусом, он хотел провести оставшееся время с ними.

Поэтому последние несколько дней он издалека наблюдал за Домом Ариуса, убеждаясь, что отец не вернулся. Убедившись, что в Доме остались только слуги, он пробрался внутрь под покровом ночи.

Теон методично обыскивал кабинет отца, упаковывая книги и карты. Брал все, что могло оказаться ценным. Ему хотелось бы забрать всю эту комнату целиком, да и библиотеку Дома Ариуса тоже. Бесчисленные часы он провел, изучая эти тома. Иногда вместе с Лукой. Иногда с Акселем. Чаще всего он был здесь один. Но ему нужно было путешествовать налегке. Он не мог взять с собой все это и свои личные вещи. Не говоря уже о некоторых вещах Тессы, которые хотел сохранить:

То красное платье, которое она сняла в ту ночь, когда одной рукой взяла весь контроль над ним.

Плед из флиса, в который она часто куталась на балконе.

Кулон, который она надела, когда они впервые выступили против его отца единым фронтом.

Кофейную кружку с треснутой ручкой, которую она обожала.

И эти гребанные ярко-фиолетовые шлепанцы.

Он стоял на выдвижной лестнице, обследуя верхние полки, когда услышал шаги. Мгновенно напрягшись, он медленно спустился, отложил три книги, которые держал в руках, и сунул ладони в карманы. Шаги приближались, и он чуть склонил голову, прислушиваясь. Это не были тяжелые шаги отца и не осторожные, тихие движения слуг.

— Здравствуй, мама, — презрительно бросил он, когда дверь распахнулась и в проеме появилась Крессида.

Как глупо с ее стороны, учитывая, что они уже выяснили: она годами работала вместе с Корделией и Рорданом. Не говоря уже о том, что она помогла устроить ловушку для Тессы, чтобы подчинить ее и погубить.

— А, это ты, — вздохнула Крессида, и в ее голосе отчетливо прозвучало разочарование. — Я думала, наконец вернулся твой отец.

— То есть тот мужчина, которого ты обманывала… Сколько это длилось? — ответил он ледяным, мрачным тоном. — С самого начала?

Но его мать лишь улыбнулась в ответ. Улыбкой, такой же холодной, как и его слова.