Книга Рассвет ярости и гнева, страница 304 – Мелисса Рёрих

— Кэт? — прохрипел он, голос был сиплым, надтреснутым. — Кэт? — попытался он снова.

Открыв глаза, он уставился в одну точку на полу, мысленно приказывая комнате перестать кружиться.

Не помогало.

И его вырвало. Или он попытался. В желудке не было ничего, что можно было бы извергнуть, так что вместо этого его скрутило в сухих спазмах, мышцы живота сжимались и дергались.

Кэт.

Встать и найти Кэт.

Он повторял это снова и снова. Она должна быть здесь. Тут стоят защитные чары. Она должна быть в безопасности. Должна быть…

Ухватившись за край дивана, он подтянулся, борясь с очередной волной тошноты. Несколько раз моргнув, он попытался прогнать пелену перед глазами — все расплывалось, качалось, теряло очертания.

На полу стояла почти пустая тарелка. Рядом — опрокинутый стакан, вокруг растеклась лужица сока. Подушки валялись на полу, диванные подушки съехали вкривь и вкось.

— Кэт?! — позвал он снова, и голос по-прежнему звучал слишком слабо. Ужас сковал внутренности, заставляя снова хотеть блевать — но уже совсем по другой причине. — Катя? Котенок? Ответь мне!

Наверху.

Она должна быть наверху, спать.

Он повернулся, готовясь одолеть лестницу, и тут нога задела что-то металлическое. Предмет скользнул по полу, и, опустив взгляд, он увидел фляжку с кровью, которую прислала Сиенна. Почти пустая, лишь несколько алых капель тянулись следом за открытым сосудом.

Но это была не та кровь, запах которой он чуял.

Сердце забилось быстрее, голова понемногу прояснялась, и инстинкты Ночного Дитя брали верх.

Здесь было не только железо крови. Еще цитрус. Жасмин. Огонь.

— Кэт! — крикнул он чуть громче.

Тишина.

Он, пошатываясь, побрел на кухню. Сунулся в шкафчик, первый стакан выскользнул из пальцев и разбился на полу. Он не стал подбирать осколки, схватил другой и, спотыкаясь, добрел до раковины. Осушал стакан за стаканом, пытаясь прогнать дурман, смыть из себя то, что, черт побери, отравило его организм. Это было единственное объяснение, и сейчас он не мог на нем зацикливаться.

Под ногами хрустели осколки, он вернулся в гостиную. Капли пота стекали по шее и спине. Он вытер лоб похолодевшей ладонью. Комната все еще расплывалась по краям, очертания предметов оставались мутными, но он мог действовать. Он чуял ее запах, и теперь все сузилось до этой нити.

Аксель позволил себе опуститься в ту часть себя, к которой стыдился обращаться. Туда, где слух становился безупречным, а инстинкты — непревзойденными. Ведь, когда Дитя Ночи отдается своей самой первобытной сути, оно становится хищником, которому не уступит ни фейри, ни Наследник.

Жестоким, хитрым, быстрым и сильным.

Преодолевая каждый шаг, от которого в висках пульсировала боль, он поднялся на второй этаж. Добравшись до кабинета, он рывком выдвигал ящики, сдвигал потайные панели, вытаскивая кинжалы и ножи. Он больше не мог выхватывать их из теней, но, уж будьте уверены, он по-прежнему знал, как ими пользоваться.

— Кэт! — взревел он, накидывая на грудь патронташ с ножами. — Если ты здесь, ответь прямо сейчас, черт возьми!

Он уже знал, что это бесполезно. Ее здесь не было. Но запах ее крови был, и он последовал за ним обратно вниз. На полу ничего не было. Кто-то все убрал. Но запах стереть невозможно.

Подойдя к дверям лифта, он нашел то, что искал. Едва заметный отпечаток ладони. Будто кто-то пытался стереть его, уходя.