Книга Рассвет ярости и гнева, страница 250 – Мелисса Рёрих

— Я больше не хочу об этом говорить, — внезапно бросила она и повернулась, чтобы выйти из ванной.

Но магия Теона оказалась быстрее. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, прежде чем она успела сделать и трех шагов. Она резко развернулась, ярость снова вскипела в ней, и золотые браслеты на запястьях вспыхнули в такт этому гневу.

— Ты должна это прожить, Тесса, — спокойно сказал он.

— Нет, Теон. Не должна, — отрезала она.

Он лишь одарил ее слабой, печальной улыбкой, а Лука прислонился к раковине, скрестив руки на груди.

Боги, как же ему хотелось подойти к ней и прижать к себе. Забрать эту боль. Защитить ее от самой себя. Он всегда пытался защитить всех, кого любил, жаждал контроля, чтобы держать их в безопасности. Но эту боль он забрать не мог. Не мог забрать вину, горе, чувство утраты.

Ни он, ни Лука не решались пошевелиться. Они слишком боялись, что любое движение заставит ее замолчать, перестать чувствовать то, с чем ей нужно было встретиться лицом к лицу.

— Мы будем рядом, Тесса, — тихо сказал Лука. — Ты больше не одна.

— Проще злиться, — добавил Теон. — На меня. На Декстера. На Рордана. На богов. На Судьбы.

Он помолчал, а потом тихо добавил:

— Даже на саму себя. Это проще, чем чувствовать боль утраты. Можно занять себя делами. Можно позволить силе наказывать себя. Можно пить или трахаться, чтобы заглушить это. Но в конце концов это поглотит тебя, — повторил он. — В конце концов ты станешь кем-то, кого никто не узнает. Кем-то, кем ты клялась никогда не становиться. Кем-то, от кого ты изо всех сил старалась держаться подальше.

Тесса тяжело сглотнула и наконец опустила руки, выпустив волосы, и прижала кулаки к груди. Ее сила все еще витала в воздухе, зачарованная их магией.

Теперь оставалось только одно: чтобы она почувствовала.

Покачав головой, она снова заплакала, и слезы полились ручьем.

— Больно, — прошептала она. — Я так устала от этой боли. От попыток быть той, кем должна быть, и в итоге все равно терпеть поражение.

Что-то влажное коснулось его щеки. Потом еще капля упала на руку, еще — на стопу.

И когда Тесса наконец сломалась, позволив себе почувствовать то, что годами училась не замечать, в комнате пошел дождь. Словно сам пар сгустился в облака ее горя и скорби.

Лука оттолкнулся от раковины, схватил полотенце и набросил его Тессе на плечи, а затем подхватил ее на руки и опустился с ней на пол. Теон подошел и сел рядом. Тесса уткнулась в грудь Луки и плакала. Дождь в помещении становился ровным, тихим ливнем, пропитывая все вокруг. Лука готов был сидеть под этим дождем вечно, лишь бы быть одним из тех двоих, с кем она наконец позволила себе чувствовать.

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем дождь стих. Теон принес свежие полотенца, вытер их всех, и они перешли в спальню. Теон накинул на Тессу одну из своих рубашек, и все трое забрались под одеяло. Тесса уснула через несколько минут, а слезы продолжали капать даже во сне.

Теон встретился взглядом с Лукой поверх ее головы, и между ними проскользнуло молчаливое понимание.

Они дадут ей время все осмыслить, время погоревать. Но вопрос о том, как она отправилась в королевство Фалейны без них, все равно придется обсудить. Лука был так же разъярен, как и он сам. Теон чувствовал это по их связи.