Книга Рассвет ярости и гнева, страница 229 – Мелисса Рёрих

— Мне нельзя подходить к другим детям, вот я и прихожу сюда.

— Почему?

Она снова пожала плечами:

— Так безопаснее.

Это заявление звучало абсурдно.

— От чего они тебя защищают? — напряженно спросила Эвиана.

— О, они защищают не меня от них, — произнесла девочка с жутким смешком. — Они защищают их от меня.

— Глупости, — резко бросила Эвиана, делая шаг ближе. — Ты ребенок.

— Правда?

— Да. Но ты в опасности.

— Леса меня не ранят, — сказала она с той самой мрачной улыбкой.

— Леса Дремлющих Снов причиняют вред всем, дитя, — возразила Эвиана.

Девочка скользнула вперед, будто плывя по воздуху, а ее поношенные кроссовки даже не оставляли следов на земле.

— Чего ты боишься больше всего? Диких нимф?

— Нет, — ответила Эвиана. — Спрайты куда хуже. Не стоит никогда пересекаться с ними.

— Умно, — издевательски протянула девочка и протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев листьев папоротника.

— Тебе лучше вернуться, — сказала Эвиана, и от этих слов что-то сжалось у нее в груди.

Но она пока не могла ее забрать.

У нее не было плана побега.

Лэнг спрашивал про план, но у нее его не было. Впрочем, она и не ожидала, что девочка просто выйдет и пойдет за ней в лес Дремлющих Снов.

Девочка медленно подплывала все ближе, когда Эвиана спросила:

— Как часто ты сюда приходишь? — потому что все это казалось неправильным.

Что-то было не так.

— Иногда меня сюда отправляют. Иногда я прихожу сама. Я хожу в эти леса столько, сколько себя помню, — ответила она.

— И ты никогда не видела дикую нимфу? Или Спрайта?

— О, я вижу их постоянно, — ответила девочка, махнув рукой вправо.

Эвиана замерла, ее глаза закрылись.

Ну конечно.

Это все была гребанная ловушка.

Она медленно повернулась и увидела возвышавшуюся над ней женщину. Ее струящееся платье было соткано целиком из листвы и цветов. Из волос цвета древесной коры торчали рога, плющ обвивал голову, словно венец. А глаза были красными, как кровь.

Спрайт.

Они были куда страшнее диких нимф. Если пикси терзали твои худшие воспоминания, а нимфы питались твоими страхами и кошмарами, то Спрайты действовали иначе. Они пробирались в твои сны, к самым сокровенным желаниям твоего сердца. Рядом со спрайтом страх не сковывал тебя. Нет. Он заставлял тебя верить, будто ты наконец достигаешь своих целей и исполняешь заветные мечты.

Эвиана простояла здесь несколько минут, сама того не ведая. Добровольная мишень, беседующая с призраком, которого спрайт намеренно ей явил. Ее могли атаковать в любой момент, пока она, ослепленная надеждой, любовалась тем единственным, что давало ей силы жить и сражаться.

Эвиана потянулась к кинжалу, закрепленному на бедре, и сомкнула пальцы на прохладной рукояти. Только тогда она осознала, что дрожит. Не от страха, а от ярости. Все эти минуты она думала, будто говорит со своей дочерью, а это была лишь приманка.

— Смело с твоей стороны явиться прежде, чем пустить мне кровь, — презрительно бросила она спрайту.

Спрайт лишь улыбнулась. И ее улыбка была столь же зловещей, как и искаженное выражение лица той девочки.

— И глупо с твоей стороны раскрывать свою стратегию, — продолжила Эвиана. — Теперь тебе нечем меня заманивать.

Спрайт подняла руку и указала куда-то позади себя.

Эвиана оглянулась через плечо. Девочка по-прежнему стояла там и с любопытством наблюдала за ней.