Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 64 – Татьяна Никольская

Я резко останавливаюсь посреди комнаты:

— Какого еще, к чёрту, шага ты от меня ждёшь?

— Да просто возьми телефон и позвони ей, — Алексей смотрит на меня в упор. — Пригласи её на нормальное свидание. Скажи честно, что был дураком. Признайся, что до сих пор любишь её как сумасшедший. Что хочешь всё исправить и попробовать начать сначала.

— Я не стану этого делать, — я упрямо качаю я головой. — Никогда в жизни.

— Ну тогда хотя бы не мешай мне, — Алексей направляется к выходу. — Мы оба взрослые, свободные люди. Я никаких законов не нарушаю. Даже банальные правила приличия соблюдены — я спросил её, она не против. У тебя разрешения спрашивать не буду.

— Да она согласилась только потому, что…

— …что хочет тебя позлить, — подхватывает он на лету мою фразу. — Это я уже слышал, Серёг. Допускаю такой вариант. Но я готов принять условия игры.

Я смотрю на Алексея, и в груди с новой силой поднимается гремучая смесь бессильной ярости и глухого отчаяния.

Он выходит из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь, и я еще несколько секунд слушаю, как его уверенные шаги постепенно затихают в коридоре.

Я остаюсь один.

Забродин умеет виртуозно очаровывать женщин, я слишком хорошо это знаю. Он яркий, харизматичный, легкий на подъем, отличный рассказчик — женщины от таких без ума. Но как Ирина... как моя Ирина могла так просто взять и согласиться на свидание с моим близким другом?

Ветренная, привычно проносится у меня в голове. Точно такая же, как и тогда, в нашей далекой молодости. Пока я готовился сделать ей предложение, она обнималась с другим. Ну почему нельзя было сказать мне правду? Пришла бы и честно призналась, что разлюбила, что встретила другого человека. Но нет же! Предпочла крутить хвостом, играя на два фронта и со мной, и с ним одновременно.

Я судорожно выдыхаю, пытаясь успокоить взвинченные нервы и убедить самого себя в том, что эта женщина мне давно никто. Что мне должно быть абсолютно всё равно, с кем она ужинает и проводит свои вечера. Мы чужие люди, у нас нет и не может быть ничего общего. Только тридцать лет тишины, взаимных обид и глухой ненависти.

Ну и наши дети, которые по какой-то совершенно дикой, роковой случайности умудрились влюбиться друг в друга. Это просто какая-то изощренная месть вселенной. Вот только за какие грехи?

Я беру со стола смартфон и открываю список контактов. Ее личный номер уже несколько дней забит у меня в памяти телефона — Таня отдала его без лишних вопросов.

Пальцы замирают над зеленой кнопкой вызова. От одной мысли, что прямо сейчас я смогу услышать её голос, сердце начинает стучать где-то в районе горла. Просто нажать. Сказать: «Ира, привет. Нам нужно встретиться и спокойно обо всем поговорить, объясниться наконец».

Я резко жму на вызов и тут же, испугавшись собственной смелости, сбрасываю звонок. Внутри мгновенно срабатывает какой-то древний защитный механизм, блокирующий любые попытки сделать этот первый шаг.

Детский сад! Господи, какой же это детский сад. Взрослый, состоявшийся мужчина, совладелец крупной сети ресторанов, а веду себя как испуганный подросток, который до колик боится позвонить симпатичной девчонке из параллельного класса. Да что вообще со мной происходит?

Внутри меня идёт борьба. Моя уязвленная гордость бьется с недобитой любовью. Тридцатилетняя застарелая обида — против крохотной, слабой надежды.