Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 10 – Татьяна Никольская

Я сажусь на кровати, тру глаза. Нужно привести мысли в порядок.

После того как я ушёл из «Элизиума», оставив разъярённого непонятно чем отца, я поехал домой. Спасибо ему, что купил мне отдельную квартиру, и мы уже год живём раздельно. Иначе вечером мы бы разругались вдрызг. А сейчас мне нужно переварить случившееся в одиночестве.

Отец не звонит. И я не звоню. Это наш мужской способ вести войну — молчанием.

Я встаю, иду на кухню, варю кофе. За окном серое утро, моросит дождь. Обычный день в городе, где вчера рухнули мои планы на будущее. Мы с Лизой должны были познакомить родителей, обсудить свадьбу, а вместо этого получили войну, которой никто не ждал.

В десять утра сегодня мы встречаемся у озера. Мы часто гуляли там в первые месяцы знакомства. Утром там тихо, только бегуны на дорожках и пенсионеры на лавочках.

Пока есть время, я набираю номер матери. Она живёт в другом городе, мы видимся редко, но созваниваемся регулярно. Моя мама — женщина яркая, лёгкая, не похожая на отца ни капли. Они развелись, когда я был ещё школьником, и я почти не помню их совместной жизни. Мама вышла замуж второй раз, потом развелась снова, сейчас живёт одна и, кажется, вполне счастлива. Я уехал от неё, когда решил поступить в вуз в городе, в котором учился мой отец. Только закончил, как он тоже приехал сюда, занявшись ресторанным бизнесом.

Он всегда чем-то занимался, многого добился. Но сеть ресторанов — впервые. Я сначала жил с ним, решив тоже работать здесь, но вскоре он купил мне отдельную квартиру.

— Максимка! — слышится бодрый голос мамы. — Как дела? Что-то случилось?

— Ничего не случилось, мам. Просто хотел сказать… я сделал предложение своей девушке.

Молчание. Потом радостный визг, от которого я отодвигаю телефон от уха.

— Ой, какой молодец! Я так рада! А она кто? Как зовут? Я её видела?

— Её зовут Лиза, ты не видела. Мы встречаемся несколько месяцев. Она хорошая, вы бы понравились друг другу.

— Когда свадьба? Я прилечу обязательно!

— Пока не знаю. Нужно сначала отца с её мамой познакомить.

— О, — голос матери становится осторожнее. — А что, они ещё не знакомы? Вы втайне встречались, что ли?

— Мам, да нет. Ирина Сергеевна меня знает, виделись несколько раз. А с папой Лизу я ещё не знакомил — у него постоянно дела, ты же знаешь.

— Конечно, знаю. Кому ж как не мне это знать, — грустно вздыхает мама. — Надеюсь, никаких проблем нет?

— Небольшие. Но мы решим. Я тебе позвоню, когда всё решим.

— Максим, — говорит она серьёзно, — твой отец — человек сложный. Но он любит тебя. Не ссорьтесь.

— Не будем, — обещаю я. — Всё будет хорошо.

Мы прощаемся, и я чувствую себя немного виноватым за то, что не рассказал всей правды. Но маме не нужно знать о старых обидах и разбитых бокалах. Она живёт своей жизнью, и я не хочу впутывать её в наши разборки.

Одеваюсь в джинсы и тёмный свитер, накидываю куртку. Дождь перестал, но ветер холодный.

Выхожу из дома, сажусь в машину. Дорога до озера занимает двадцать минут, я паркуюсь и иду к скамейке под старой ивой.

Лиза уже там. Сидит, сжавшись в комок, светлые волосы развеваются на ветру. Я подхожу ближе, и она оборачивается. Глаза красные, лицо бледное — ревела, наверное, всю ночь. Она у меня такая ранимая и чувствительная. Но губы сжаты в тонкую линию — не сдаётся.