Книга Отступник, страница 8 – Андрей Uknown Ефремов

Внезапно боль прошла, осталось лишь приятное покалывание во всём теле. Туша альфы, придавливающая меня к полу, стремительно становилась легче, а в руке словно ледышка зажата. Раскрыв кулак, обнаружил на ладони небольшой синий гем, что я вырвал из тела адской гончей. Он равномерно светился, совсем как в руках паладинов. Прямо у меня на глазах свечение начало стремительно распространяться по венам, зажигая их словно новогоднюю гирлянду, а туша альфы стала быстро разлагаться и осыпаться серым песком. Как бы невероятно это ни звучало, но сегодня я обрёл Силу. Сегодня я сам в какой-то мере стал паладином, хоть до сегодняшнего дня считалось, что с Силой надо родиться. Вот только, боюсь, святошам не понравится Отступник-паладин. Это противоречит их теории, что только на истинно верующего может снизойти такой дар, но обо всём этом можно будет подумать позже.

— Синтез энергоканалов завершен… инициация процесса пробуждения генетического эттерона… до завершения процесса 7.59.59… 58… 57…

Продолжили появляться перед глазами странные буквы текста. Глаза сами собой сомкнулись, и сознание провалилось в небытие.

Вспышка! Перед глазами возникает картинка, где инструктор по боевой подготовке, магистр-монах отец Евлампий, тащит семнадцатилетнего меня к настоятелю монастыря. Резко отворив дверь, он зашвыривает меня в проём вперёд головой, и я болезненно ударяюсь коленями о каменный пол, а потом, по инерции, делаю кувырок вперёд, подрываюсь на ноги и встаю в боевую стойку.

— Этот отступник вновь принялся за свое и совращает юные умы паладинов своими богохульными мыслями, — проревел отец Евлампий за моей спиной. — С меня довольно. Если он не желает стремиться к свету, пусть остаётся во тьме. Я больше не потерплю его в стенах монастыря.

— Оставьте нас, отец Евлампий, — спокойно выслушав эмоциональную речь своего подчинённого, проговорил настоятель монастыря.

— Как пожелаете, — бросил монах и удалился.

— Присядь, отрок, — скомандовал настоятель и указал ладонью на простой деревянный табурет. — Все, что было сказано отцом Евлампием, является правдой?

— Да, — раздражённо буркнул я и утёр рукавом серой рубахи выступившие из носа капельки крови. Приложился я не только коленками. — Дети меня спросили, я и ответил. Не вижу в этом преступления.

— В моём монастыре мы воспитываем не обычных детей, а надежду рода людского, уж кому, как не тебе, понимать это, Сергей. Ты своими глазами видел, на что способны эти дети. Неужели ты хочешь, чтобы такая сила выросла во грехе и потом обрушила свою мощь на остатки человечества, вместо того чтобы сражаться с тварями?

— Не хочу, — был вынужден признать я, — но и то, что вы делаете, считаю неправильным. Нельзя забирать детей у родителей.

— Сложные времена порождают сложные решения, отрок, — спокойно ответил настоятель. — Мы только учимся выживать в изменившемся мире, и будущие паладины веры, воспитанные по канонам церкви, есть наша защита и опора. Вернее, они таковыми станут.

— Только не надо говорить, что это очередное испытание вашего бога, — раздражённо проговорил я. — Хватит уже, наслушался за эти шесть лет, что вы меня тут маринуете.

— Бог един для всех, — спокойно ответил настоятель, — и не важно, принимаешь ли ты его сердцем или нет. В тебе много света, Сергей. Рано или поздно ты поймёшь это. Что же по поводу твоего обучения. Таковы новые законы. Каждый светлый, что имеет возможность находиться в Очагах и не привлекать внимания богопротивных тварей, обязан уметь сражаться. Надеюсь, когда-нибудь ты скажешь нам за это спасибо.