Книга Наследник Темного Клана 5, страница 92 – Евгений Ренгач

Вот и сейчас он был переполнен гневом. Гневом и злостью. Он жаждал смерти и разрушений. Настолько, что его глаза налились кровью, а руки тряслись.

Глядя на это, в голове Воробья запоздало возникли воспоминания о том памятном для Пересмешника эксперименте. Говорят, что тот, кто через него прошёл, больше никогда не станет прежним. Вместе с силой к нему пришло безумие…

Но голос Пересмешника был спокоен. Ровный и уверенный. И оттого ещё более пугающий.

— Я… Я ничего… — говорить с обхватывающими горло пальцами было тяжело, и голос Воробья запинался.

По телу побежала сила, но вырваться не получилось. Пересмешник был слишком силён.

Но сегодня он был милосерден. Пересмешник отпустил горло Воробья, и мягким движением опустился в кресло. Как бы ему ни хотелось дать гневу вырваться наружу, для этого было ещё не время.

— Марк Оскуритов. Зачем тебе понадобилось его видеть?

Дар побежал по телу Воробья, восстанавливая повреждённые ткани на шее и наполняя организм силой.

— Мне требовалось с ним поговорить. Увидеть его перед собой…

— Увидеть? — Брови Пересмешника удивлённо поползли вверх. — Зачем?

Воробья одолевали сомнения. Делиться с Пересмешником сокровенным — задача не из приятных. Но такова плата за необдуманный поступок.

— Это не то. Когда я притворяюсь, он видит лишь маску. Того человека, которого я изображаю. Но когда он видит перед собой Воробья, он всё понимает. Он знает, кто я на самом деле. Видеть это осознание в его глазах… Это ни с чем несравнимое удовольствие!

Воробей не сомневался — Пересмешник начнёт кричать или, что куда хуже, смеяться.

Но он отреагировал по-другому.

— Дитя… — Пересмешник покачал головой и с нежностью посмотрел на Воробья. — Такой глупый каприз! Глупый и очень наивный. Но я понимаю. В тебе говорит боль. Боль от того, что с тобой сделали. Это огромные жертвы и потери! Оскуритов тоже через многое прошёл и многое потерял. Его Род был уничтожен и обесчещен. Это сильная травма и большой стимул желать справедливости. Он мог бы стать одним из нас…

— Он сделал свой выбор! — Голос Воробья прозвучал чуть более грубо, чем должен был. — Ему было сделано предложение стать одним из нас, но он его отверг.

— Верно. Он сделал свой выбор. Также, как и ты. В отличие от него, твой выбор — не лёгкий путь богатства и известности, не прощение тех, кто повинен в твоих бедах и проблемах. Нет, твой выбор — бороться. Это славный путь. И на нём будут встречаться сложности и искушения. Увидеть боль в глазах Оскуритова — это искушение. Предвкушение удовольствия. И это большой риск. Риск для нашего плана. В этот раз всё обошлось. Но следующая слабость может стоить нам очень много. Ты же не совершишь её, верно?

Тон Пересмешника был по-отечески нежным и мягким. Но Воробья было непросто обмануть. Взгляд у него оставался жёстким. Хороший союзник, сильный и решительный. Но если что-то пойдёт не так, то пощады не будет никому, в том числе и его союзникам.

Насчёт этого у Воробья не было ни единого сомнения.

И поэтому ответ был тот, которого ожидал Пересмешник.

— Больше не совершу.

В этот раз голос не подвёл и был полон покорности. Но внутри Воробья одолевали сомнения. Искушение было слишком велико…

— Вот и замечательно! — Пересмешник снова улыбнулся. Он отлично умел чувствовать ложь, но в этот раз её не заметил даже он. — Тогда к делу! Сегодня я разговаривал с нашими союзниками в грядущих мероприятиях. Они подтвердили верность нашему общему делу. Уверен, что результат их работы уже можно заметить…