Книга Вера стада, страница 89 – Джеймс С. А. Кори

Тоннер устремил взгляд на Дафида. В голове сложилось что-то вроде: «Эй, приструни-ка своих солдатиков», только слова не выговаривались. Один из стражников пнул его под ребра, вроде бы не больно, но со странными последствиями. Ребра будто прогнулись. И он снова растянулся на земле.

Он уперся в землю рукой, чтобы встать, и увидел на ладони кровь.

«Дерьмово», – подумал он. – Если эти твари разойдутся, мне придется плохо».

Подняв взгляд, он увидел, как один из лотарков опять заносит ногу. Первый пинок отправил его на землю, второй пришелся в загривок. Раздался хруст, небывало громкий, потому что остальные звуки во всем мире исчезли. А потом исчез и сам мир.

* * *

Дафид видел, как гаснет взгляд Тоннера. Малозаметная, небольшая, но бесспорная перемена. Только что перед ним был друг и соперник. Тот, кем он восхищался, кого предавал. Теперь остался лишь его труп.

Мягкий лотарк еще дважды пнул мертвеца и перевел взгляд на Дафида. Если в маленьких, черных глазках лотарков и отражались какие-нибудь эмоции, Дафид их не распознавал.

— Нет-нет-нет, – заговорил Дафид, выставляя перед собой руки («Смотрите, я безоружен, я не представляю угрозы», – прошептал Фер Каннедан), и попятился. Тот, что стоял ближе, качнулся, затем потянулся, чтобы его схватить. И отлетел в сторону под тяжестью рак-хунда. В мягкого лотарка вонзились жестокие, бледные ноги-ножи. Прозвучал дикий, звериный, раздирающий уши вопль. Второй мягкий лотарк подскочил и стал оттаскивать рак-хунда от окровавленного собрата. Рак-хунд издал прерывистый звонкий визг, как обиженный кот.

Заговорило подсознание Дафида – ощущения, не облеченные в слова. Если сейчас не предпринять чего-нибудь, он умрет. Прямо сейчас. Глубинный инстинкт говорил ему, что надо убежать, или замереть, или сжать кулаки и ринуться в схватку. И то, и другое, и третье было бы ошибкой: любое из этих действий сулило смерть. Рак-хунд дернулся, развернулся и опустил полдюжины белых ножей, вонзившихся в упавшего охранника. Дафид вызвал в памяти плавающие фигуры, вбитые ему в голову синеном. Логика грамматики карриксов ускользала от него, как если бы она была живым существом. Как если бы, давшись ему в руки, она умерла с ним вместе. Он запомнил символ, обозначавший мягкого лотарка, с первого же дня, когда их к нему приставили. «Владение» обозначалось конусообразным диакритическим значком…

Мертвый стражник пульсировал, словно кто-то вдувал в него воздух.

А потом он лопнул. Светлый, почти белый гной забрызгал рак-хунда, тот с визгом отскочил и затрясся, отряхивая едкую жижу с панциря, но второй, уцелевший стражник уже насел на него и оттянул назад его голову. От вони мертвеца у Дафида заслезились глаза, но на кожу ему не попало ни капли. Секрет. Он не помнил, как будет «секрет» на языке карриксов. Ближайшее по смыслу понятие – «полость с желтой оболочкой» – соответствовало слову «частный».

Хребет рак-хунда переломился, издав треск, похожий на щелчок выстрела. Тварь обмякла и плюхнулась на мощеную дорожкусо звуком рассыпающихся щепок. Уцелевший мягкий лотарк со вздохом обернулся к Дафиду.

И к засветившейся перед ним фразе, подготовленной для отправки Экур-Ткалалу, его начальству и далее, все выше и выше, до самой Совран. «Мягкие лотарки сохраняют частные сообщения, отправленные в качестве пищи». Чуть ли не бессмыслица – но и она могла подвигнуть карриксов на расследование. Дафид держал палец на клавише, служившей для того, чтобы оформить доклад и переслать его в архив.