Книга Вера стада, страница 146 – Джеймс С. А. Кори

— У тебя их нет, – сказал Третий Садовник. – Что есть, есть.

— Понимаю, – кивнула Джессин. – Я поспешу.

И она твердо запретила себе спешить.

Мучительно тянулись часы: Джессин дала времени идти своим чередом, словно была лишь той, которой казалась. Взяв все пробы с корней, она занесла их в каталог, будто у нее не было других дел. Затем перетащила приборы из рощи на корабль – к тому времени, как вечернее солнце коснулось горизонта. Она чувствовала изнеможение и одновременно прилив адреналина, бившего тонкой, но мощной струей.

В общем зале толковали об эвакуации. «Как вы думаете, они вернут нас на свою планету или переведут еще куда-нибудь?» «Просто не верится – Шайна вздумала спать на рабочем месте, когда творится такое». «Только чтобы развернуться, мне нужен еще один год». Джессин слушала, вставляла слово-другое, ела, но мыслями была не здесь.

Ее оборудование осталось в саду. Есть предлог для того, чтобы с утра пойти за ним. Может, в суматохе сборов Третий Садовник забудет проверить образцы и приборы. Но ей в это не верилось. Значит, лучше удрать ночью, когда меньше глаз.

— Завтра будет долгий день, – сказала она, когда Мэнни забрала ее тарелку. – Утром увидимся.

— Береги себя, – серьезным тоном пожелал ей Холом Кумбс, когда она направилась в свою камеру.

— Отдохну и восполню недостаток жидкости, – ответила она, выдавливая из себя улыбку. Когда она вышла, тон разговоров за ее спиной сразу переменился. Люди хотели знать, будет ли еще одна встреча с врагом, грозит ли им судьба Гаррала Пэра… но не были готовы обсуждать все это при ней.

Что ж, пусть болтают. Она тоже держала кое-что при себе.

Джессин сбросила обувь, положила планшет со следящим устройством возле кровати и забралась под одеяло, но раздеваться не стала. Больше всего она боялась задремать в темноте – тогда ночь пройдет без нее. Она таращилась в потолок, пела про себя старые песенки, шевелила ногами, укладывая их как можно неудобнее. Легкая боль, надеялась она, не даст уснуть.

Когда замолк последний человеческий голос, она медленно досчитала до тысячи – один раз, второй. А потом, как движимый гормонами подросток, выскользнула из постели, обулась в темноте и прошла, медленно и бесшумно, через помещения людской доли к пандусу, который вел на двор. У другого корабля толпились бесперые инопланетники с клювами; если и была охрана, Джессин ее не увидела.

Когда ты – расходный материал, это дает кое-какую свободу действий.

Ночь выдалась сырой и прохладной. Две маленькие тусклые луны лили молочный свет. Шагая, Джессин глядела на звезды, на нечеткий галактический диск. Справа – еще более черные, чем темнота, – виднелись руины города. Совсем недавно он был родным домом для всех, кого знали Омко и Манта. Родители детей, их братья и сестры, школьные враги и домашние питомцы… Все это отняли у них карриксы. Отняла война. На полпути к саду она остановилась и притаилась за кустом, проверяя, нет ли слежки. Когда маленькие луны сдвинулись на пол-ладони, она пошла дальше.

Деревья в саду стояли, как не знающие строя новобранцы. На приборах Джессин блестела то ли роса, то ли капли несильного вечернего дождя. Когда она направилась к пню с тайником, под ногами захлюпало.

Сухие листья, принесенные к корням, склеились от влаги. Джессин сорвала пальцами скользкую массу. Пистолет лежал на месте. По гладкому боку подрывного цилиндра Корвелла ползали две улитки величиной с большой палец Джессин. Металл остался теплым. Ей почудилось, что оружие сделалось тяжелее. Слова синена в исполнении переводчика прозвучали за спиной, как холодный и твердый голос судьбы: