Книга Лом 1, страница 32 – Павел Казаков

И это только восприятия. Внутренние органы, отвечающие за обмен веществ, регенерацию, построение мышц, соединительной и костной ткани, значительно увеличили свою эффективность. Мышечные волокна теперь создавали намного большее усилие, чем у базовой модели. Кости повысили прочность и упругость в разы. Отравить меня тоже намного сложнее, чем обычного человека. И это просто за счёт того, что я мог контролировать процесс построения тела, давая чёткие задачи некой управляющей всем процессом системе. Почему-то люди ничего о такого рода возможностях не знали, из-за чего испытывали бесчисленное количество трудностей. Тренировки помогали освоить все изменения и адаптироваться к ним. Гимнастика тут очень помогла, я «на законных основаниях» оброс мышцами, оба моих тела выглядели очень неплохо по человеческим меркам. В четырнадцать лет я понял, что свою задачу гимнастика выполнила, и бросил занятия, переключившись на боевые виды спорта. Славик и Димон извинились перед тренером, но поскольку никто из них особых успехов не демонстрировал, то тренер особо и не переживал. Я отправил Славика изучать рукопашный бой, а Димона борьбу. В итоге за год занятий в разных секциях близнецы начали ощутимо различаться на вид. Димон, как и планировалось, стал массивнее, а Славик выглядел более лёгким.

С момента, как я пошёл в школу, и до сегодняшнего дня мои девизом было сдерживаться. Сдерживать силу, сдерживать скорость, сдерживать знания, сдерживать слова. Эмоции… Их не то, чтобы надо было сдерживать, их надо было показывать адекватно образу ребёнка. Переживать и волноваться по пустякам, игнорировать важные вещи. Тупить в очевидных вопросах, принимать глупые решения. Проявлять безответственность, подводить родителей, забывать выполнять обещанное. Я должен был отыгрывать обычных детей со всеми их обычными странностями, а не вундеркиндов. Также приходилось поддаваться на манипуляции, не замечать нелогичностей. Всё приходилось делать через некий умственный фильтр «а как это воспримут другие». Это утомляло. Только редкие тренировки, когда я брал лапы и макивару и уходил в парк, позволяли работать не сдерживаясь. Если не стоять близко к моим телам, то зритель силу удара толком не увидит. Правда, один раз я неудачно поставил Славика с макиварой и, влепив что есть дури по нему ногой Димона, наблюдал полёт своего тела на несколько метров с последующим ударом спиной о дерево. Выглядело, как в лучших традициях азиатских фильмов про волшебное кунг-фу. После этого удвоил осторожность. В общем, это сдерживание меня подбешивало, но пока было терпимо.

На тренировке приходилось, чуть ли не зевая, наблюдать, как в голову летит кулак, при этом делать вид, что не успел среагировать, и пропускать удар. Проводя бросок, надо было опять же делать вид, что сильно напрягаешься и аккуратно опускать соперника, а не впечатывать в пол с силой. В общем, театр одного актёра за полным отсутствием аплодисментов от благодарных зрителей. Бросать тренировки борьбы и рукопашного боя я ближайшее время не хотел, так как приобретал очень ценный опыт, который самостоятельными тренировками, я бы никак не получил из-за очень непривычной для меня анатомии. Правильная постановка удара, сочетания ударов в серии и прочее — всё это было очень ценно. Тоже самое в борьбе.