Книга Маугли 4, страница 24 – Павел Казаков

— Давайте посмотрим, может кого-то найдём, — предложила Шипучка, впрочем, без особой уверенности.

Поскольку ничего более эффективного я предложить не мог, мы направились к противоположному краю ангара. Я за время нашего путешествия по коридорам этой «школы» приловчился транспортировать Воина и Шипучку не толкая плоскостью, а поместив их во что-то вроде силовых полусфер, которыми мне было удобно управлять.

Неожиданно, когда мы проплывали над очередным атмосферным транспортником, сверху раздался какой-то очень неприятный шум. Ничем кроме как звуком рушащихся перегородок и перекрытий он быть не мог.

Да что тут происходит⁈

Через две секунды грохот усилился, только теперь к нему добавился какой-то вой, вызывающий сильную вибрацию. И этот вой настолько мне не понравился, что я интуитивно создал сферу, в которую заключил нас троих и максимально укрепил её.

Вой продолжался всего несколько мгновений, а потом всё вокруг исчезло в огне.

Чего-то такого я ожидал с момента разговора с рептилией, но ожидать и быть готовым — разные вещи. К такому буйству энергий я точно не был готов, но готов или нет, а противостоять, к моему собственному удивлению, получалось. А раз получалось, значит всё-таки был готов! Удивительно!

Восприятие отказывалось работать в этой чехарде. Температуры вокруг были запредельные. Уже не было вокруг никакого ангара, транспортов, стен, пола, потолка — только бушующая энергия. Мне было непросто держать сферу своего телекинеза, но и совсем запредельных усилий я тоже не прилагал. Единственное, я уменьшил диаметр сферы до длины человеческой руки. И сейчас очень отчётливо ощущал присутствие Воина и Шипучки совсем близко от себя.

Понемногу я стал поднимать наш шар вверх, так как здесь вряд ли что-то изменится в ближайшее будущее. Материя активно превращалась в энергию, и это, очевидно, надолго.

Шипучка и Воин, видимо, чувствовали моё напряжённое состояние и не отвлекали. Я же неторопливо «всплывал» всё выше и выше. Неожиданно меня укололо чувство надвигающейся беды. Не опасности, а именно беды. Неотвратимой и безжалостной.

Чувство оказалось бесполезным, так как о таких вещах надо предупреждать за час или лучше за год — так есть шанс спастись. А предупреждение за мгновение шансов не оставляет.

Нас накрыла волна какого-то настолько разрушающего воздействия, что все эти температурные реакции показались теперь всего лишь лёгкими поглаживаниями. Но я на самом деле зря негодую по поводу своего чувства опасности. Мгновения мне хватило, чтобы ужать сферу в несколько раз, сделав её размером не больше кулачка Шипучки и затратить все силы на её укрепление.

Воздействие было странным: никак не повлияв на разрушение материи, оно жутко давило на волю и сознание. Я чувствовал, будто меня одновременно и усыпляют самым убойным снотворным, и бьют по темечку огромной кувалдой, и очень убедительно и уверенно объясняют, что я слаб и ни на что не годен. То есть влияние было рассчитано совсем не на материальные предметы, а на таких как мы живых бестелесных разумных. И оно было во много-много раз эффективнее всяких атомных взрывов. Я еле удерживал сознание. Если бы я мог сжимать от напряжения зубы, уверен, они бы через пару секунд рассыпались в пыль.

Я держался, но уверенности, что меня хватит надолго не было совсем.