Книга Маугли 5, страница 49 – Павел Казаков

Не перекусили. Влетел куда надо и проскочил сразу в желудок, для верности раздвинув стенки пищевода телекинезом. Восприятие не давало мне потеряться, а вот в остальном контроля не было никакого. Я оказался в какой-то мешанине из склизких… не знаю чего. Что-то было большим и твёрдым, что-то упругим, что-то мягким. И всё это очень плотно набито в огромный упругий мешок, который постоянно взбалтывают. А ну и ещё всё это доверху залито кислотой, о чём мне тревожно сообщила красная надпись на забрале, как и о том, что у меня всего десятиминутный запас кислорода. Должно хватить. Наверное.

Проще всего было проникнуть вниз и вбок. Я Восприятием наметил, куда надо стремиться, и устремился. Хотя по факту просто стал барахтаться в направлении нижней стенки желудка. Без телекинеза пришлось бы совсем плохо, а так я неплохо себе им помог. Не хотелось бы оказаться перед входом в кишечник. К желудку я ещё морально готов, а вот к кишечнику не особо.

Потратил три минуты на это барахтанье.

Что ж, за дело!

Я воткнул лезвие глефы и постарался прорезать желудок. Шло очень тяжело, будто режу очень плотную армированную резину немалой толщины. Ну и конечно, я не мог не повредить нерв. И как только это случилось, то болтанка усилилась в разы. Меня кидало из стороны в сторону, сдавливало и подшвыривало. Я потерял глефу, но ещё хуже то, что потерял время. Глефа, честно говоря, тут была не очень удобна. В итоге меня утрясло к стенке желудка в другом месте, и тут я уже заработал ножом, при этом что есть силы вцепившись в поверхность стенки желудка. Для этого я сделал надрезы, в которые вставил ноги и левую руку. Потом я стал резать дальше и несмотря на жуткую болтанку и сокращения самой этой стенки прорезал дыру примерно полуметрового диаметра. И тут же полез туда, но стоило мне пролезть наполовину, как меня зажало и сдавило так, что кости захрустели. Но крепкое тело и ещё более крепкие доспехи выдержали. Стоило давлению ослабнуть, я пролез в дыру и активно заработал ножом. Всё вокруг было в соединительной ткани, которая резалась относительно легко, хотя встречались и очень плотные места, но её было так много, что добраться до чего-то важного я не мог, да и изнутри я не очень понимал, где и что тут важное.

Вот эта толстая труба же наверняка важное? Режем! Я двигался по брюшной полости бесившегося гига-медведя и резал всё, что мог. Периодически, низ и бока менялись местами, так как медведь то вставал горизонтально на все лапы, то поднимался на задние. Иногда мне попадались какие-то тросы, я задерживался, чтобы перепилить их ножом тоже. У меня остались только две мысли: резать и не потерять нож. Если я правильно называю вещи своими именами, то мне удалось повредить желудок, кровеносные сосуды и кишечник. Стенка каждого органа был армирована — теперь я в этом убедился — прочнейшими нитями, которые я перерезал с огромным трудом. И ведь моё тело в разы сильнее и прочнее обычного человеческого. Не факт, что без последнего усиления я бы вообще выбрался из желудка. Так что я резал, резал и резал. Не могу знать, насколько это всё, что я режу, важно и насколько серьёзный вред я причинил — медведь там вполне себе бодро шевелится, но оставаться здесь опасно, так как воздух заканчивается. Несколько раз я слышал приглушённый рёв, на который доспехи отзывались вибрацией, так что я выбросил из головы промелькнувшее желание врубить усилители.