Книга Маугли 3. Доверие и предательство, страница 7 – Павел Казаков

«Маугли, что происходит? С тобой всё в порядке⁈» — неожиданно, как сквозь туман, ко мне пробилась мысль Крапивы.

Я отвлёкся от созерцания тела и постепенно начал отстраняться от слишком плотного контакта с ним, заняв привычное место в голове. Как только это произошло, я понял, насколько же я вымотан, но не телесно, а умственно и эмоционально. И ещё я понял, что настолько выпал из ощущения времени, что понятия не имею, сколько этого самого времени прошло. Крапива продолжала настойчиво мысленно и не мысленно кричать, выясняя, всё ли со мной хорошо.

«Всё нормально. Мне кажется, мы закончили.»

«Ты бился в судорогах! Махал ногами и руками, выгнулся так, что чуть ли не головой задницы коснулся. Как в фильмах про одержимых себя вёл, в общем» — уже более спокойно прокомментировала Крапива моё поведение.

«Это Гланда отладку нейромышечных связей устроила. Меня ещё может немного потряхивать несколько дней, она будет эндокринную систему и прочие вещи настраивать, но по идее я должен быть дееспособен» — мысленно произнёс я и открыл глаза.

— Ох, ничего себе! — первое, что я услышал от склонившейся надо мной Крапивы. Правда, в голосе, скорее, звучало удивление, чем беспокойство. Я хотел что-то ответить, но мешала трубка, засунутая в рот. Я с отвращением и сдерживая рвотные позывы вытащил эту штуку из себя. Стало легче дышать. Без особых эмоций отметил, что руки меня слушаются.

— Что случилось? — голос изменился, отметил я про себя. Или я теперь слышу по-другому? В общем, пока неважно. Что там такого в моём лице не так, что Крапива охает…

— У тебя глаза стали синие.

— Так они и были, вроде, не карие.

— Сейчас практически светятся ярким синим светом. Таких глаз натурального цвета не бывает.

— Ой, ну это не страшно, — облегчённо выдохнул я. — Главное, я вижу и слышу, а также вполне возможно, что могу и ходить. И вопрос: сколько меня не было?

— Без малого четыре дня.

— Неплохо! Это быстрее, чем неделя или две. Давай, вводи меня в курс дела, — я попробовал сесть, и у меня получилось. Тело слушалось неплохо. Насколько оно стало быстрее и прочнее — это сейчас было не актуально. Главное, я мог двигаться, смотреть и говорить!

Дела обстояли не плохо и не хорошо. Непонятно.

Крапива последовательно рассказала всё, что происходило с момента начала расконсервации корабля. При этом, наконец, просветив меня, чем же эта самая расконсервация по сути является.

Оказывается, законсервированный корабль представляет из себя корабль, с которого снято всё, что можно снять. Датчики, вооружение, множество модулей, отвечающих за жизнеобеспечение, приборные панели — практически всё убрано на склад. Поскольку использование истребителя маловероятно, он может пробыть на хранении и несколько сотен лет. Соответственно, логично все модули хранить отдельно. А при расконсервации собрать всё обратно, предварительно протестировав подключаемое оборудование. Таким образом корабль пусть и не быстро, но тем не менее гарантированно будет в полностью рабочем состоянии.

Объявление о расконсервации происходит автоматически, как только включается бортовой ИИ, который мониторит качество сборки и готовность оборудования, последовательно включая всё в общую систему функционирования боевого корабля. Хитрость Летуччио заключалась не только в том, чтобы занять другую базу инвентаризацией, но также в том, чтобы установить всё возможное оборудование и вооружение на истребитель, не включая бортовой компьютер. А когда ИИ включится, то ему останется только проверить качество подключения и внести оборудование в общую систему. То есть все механические действия, которые отнимают время, были сделаны до включения ИИ. Таким образом произошла огромная экономия времени, в результате чего после оповещения о расконсервации до готовности к полёту должно пройти не более трёх дней.