Книга Новый дом, страница 101 – Юрий Киселев

— То есть вы официально признаёте, что убийство было совершено по вашему приказу?

— Вы неправильно поняли мои слова, танья. Я приказал им решить проблему в максимально короткие сроки, используя для этого любые доступные им средства. Ни нарушать закон, ни убивать я не приказывал, но ввиду жесткого ограничения во времени исполнители несколько перестарались.

— И они ответят за это по закону.

— Тем не менее я хотел бы попросить вас об одолжении — считайте это моей личной просьбой. Я понимаю, что нарушен закон, но эти люди мне нужны.

— Вы просите нарушить закон меня?

— Нет, если вы отзовёте своё заявление, то закон нарушен не будет. Будет проведено внутреннее служебное расследование, виновных накажут, но они продолжат работать на благо империи.

— Мой император, не стоит словами о благе империи пытаться укрыть от справедливого наказания убийц. Ваши люди уже пытались меня купить, но никакие подачки не перекроют чувств матери, потерявшей ребенка.

— А убийство виновных — покроет?

— Не убийство, а казнь по решению суда. Это совершенно другое дело. Чувство морального удовлетворения и выполненного долга от того, что убийцы понесли заслуженное наказание, бальзамом прольётся на моё сердце и уменьшит горечь потери.

— Танья Айлинэри, я понимаю ваши чувства…

— Нет, не понимаете. Если бы понимали — не просили бы меня помиловать убийц.

— И как же мне доказать, что я понимаю вас?

— Доказать? Чтобы вы почувствовали то же, что и я? Да не вопрос! Если не ошибаюсь — у вас есть дочь. Она ещё девочка, ей, кажется, около одиннадцати? Она такая же невинная, как и мой неродившийся ребёнок. После того, как она умрёт у вас на глазах — вы действительно испытаете то же, что и я. На роль палачей у вас уже есть люди, которые помогут вам испытать горечь потери — опыт убийства детей они уже получили. Если и после этого вы попросите помиловать ваших убийц — клянусь всеми богами, что я сделаю это.

— Танья Камэни, вы забываетесь! Призыв к убийству императорской семьи — это государственная измена!

— Ни в коем случае, мой император. Нет никакого призыва. Вы, и только вы распоряжаетесь своей жизнью и жизнью своей семьи.

— Хорошо, что вы это понимаете. Давайте забудем этот момент и вернёмся к моей просьбе. Так что вам нужно для того, чтобы вы отозвали своё заявление?

— Осознание вами того, что сделали мне ваши люди. Как только я буду уверена, что вы на себе ощутили то же, что и я — мы вернёмся к этому вопросу.

— То есть вы предлагаете мне убить собственную дочь?

— Я вам этого не предлагаю. Это вы решайте сами.

— То есть пока моя дочь жива — заявление вы не отзовёте.

— Нет, я не хочу ни смерти вашей дочери, ни чьей-либо ещё, за исключением убийц моего ребёнка. Я просто хотела вам объяснить, что с подобной просьбой к матери может подойти лишь человек, переживший смерть собственных детей и простивший их убийц. Вы смерть своих детей не видели, и понять меня не сможете. Значит, просьбу вашу я не приму и исполнять не буду. Пусть убийцы понесут заслуженное наказание. Прошу вас, мой император, обратить внимание, что наказывать их буду не я, а суд. Не я их буду судить, а судьи. Смею надеяться, что честные и неподкупные. Согласно закону, перед которым все равны.

— Я могу изменить закон.

— Закон обратной силы не имеет. Моё заявление уже подано.