Онлайн книга «Ступень 4. Наследники демиурга»
|
— Мы с мамой любим тебя, дочка, и готовы всегда и в любое время тебе помочь. Разумеется, так, чтобы наша помощь не превратилась в навязчивую опеку и не уничтожила твою самостоятельность и стремление к самосовершенствованию. К сожалению, такой подход не только приучает тебя к самостоятельности, но и сохраняет за тобой право на ошибки. Одну из них ты, кстати, совсем недавно совершила. — Я уже догадалась, папа, что придуманное тобою для меня наказание — это один из способов исправить мною же содеянное. — Ты права, дочка. Пусть наказание поначалу покажется тебе слишком суровым, но оно нужно в первую очередь тебе самой. Надеюсь, что рано или поздно ты это поймёшь. А что касается того, что я тебя услышу — так как раз тут всё очень просто. Я с самого момента образования не покидаю своего веера миров, в ближайшие несколько тысячелетий эта роскошь мне просто недоступна. Пока куст молодой и его пуповина, ядро, почка — называй место соединения веера с древом миров как хочешь — не закрепилась плотно на нашей ветви древа миров, не вросла всеми своими энергетическими корнями в основание, за ней нужен постоянный контроль, если я не хочу в результате случайного катаклизма потерять весь веер. Именно поэтому в последнее время я надолго исчезал и нередко оказывался недоступен — поддержание стабильности молодого веера миров периодически требовало от меня всей моей силы. Впрочем, для меня уже давно привычно находиться во множестве различных мест одновременно. — Ага, мне бы так… — Какие твои годы, дочка! У тебя всё ещё впереди — когда-нибудь и ты научишься подобному трюку… Однако время нашей беседы подходит к концу — твой путь на Натане завершён и настала пора возвращаться домой. Последний вопрос — ты принимаешь условия наказания? — Я принимаю наказание, папа. — Тогда лети домой, на Окану — там тебя уже дожидаются школьный аттестат и программы вступительных экзаменов в академию. И успокой маму Лури — она за тебя волнуется. — А как она… — Нормально она. Сидит сейчас на кухне, пьёт чай и смотрит в окно. Увидит тебя — станет ещё нормальнее. — А… — А я сейчас забрал у неё кружку, наполнил её свежим горячим чаем и вернул обратно. Сижу перед мамой, пою её чаем — разумеется, в человеческом облике. Успокаиваю — говорю, что с тобой всё в порядке, и ты с минуты на минуту вернёшься домой. — А… — Марш домой, егоза! — рыкнул дракон, и перед усеянной острыми молочно-белыми зубами пастью ящера развернулось серебристо-голубое марево портала, в который испуганным мышонком порскнула спрыгнувшая с его лапы девушка… * * * В доме Андрея в этот вечер стояла непривычная тишина, и лишь на кухне горел приглушённый свет, доносились запахи свежей выпечки и ароматного миасского чая, да слышались приглушённые женские голоса… — Бедная девочка… Такие ужасные шрамы… — Да нет там уже никаких шрамов, одна видимость осталась! Что я, зверь какой, чтобы ребёнка мучить! Я уже убрала все внутренние повреждения, восстановила неправильно сросшиеся мышечные волокна, подлечила тело, оставив лишь внешние рубцы. — А почему не убрала и их? Таня, я же знаю — ты можешь свести их без следа! Ты даже не представляешь, как девочка по этому поводу переживает! И ладно бы шрамы на теле, но у неё ведь остались рубцы и на лице! |