Книга Месть пахнет кровью, страница 8 – Наталия Доманчук

Я теряюсь и больше ничего не говорю. Моя спина покрывается липким потом. Нет, я до сих пор не верю, что моя жена, эта овечка, могла такое провернуть. Просто мне интуитивно страшно, как-то само по себе. Может, от того, что мы вообще затеяли эту проверку. Я взъерошиваю волосы и все равно мотаю головой:

— Я не верю, что моя Соня способна на такие расчеты!

Миша берет меня за плечи и трясет:

— Какие нахер расчеты? Ей всего лишь надо было прочитать инструкцию, сколько держит заряд батарея, а это легко можно найти в интернете. Ты понимаешь, что ты сейчас в полной жопе?

Я мотаю головой и рычу:

— Ну так на дорожных-то камерах я должен быть!

Он уже орет:

— В десять утра? А твой автомобиль сгорел в четыре тридцать утра! Когда ты дрых в своей теплой кроватке, а доказать этого не можешь!

Я все равно не согласен:

— Нет! Нет!

— На камерах, которые у ментов, вы едете вместе в сторону Ярцево, где потом твоя машина врывается — это уже доказано, есть несколько свидетелей, а потом… потом твоя жена исчезает, оставив у берега реки шубу в крови. Уверен, что кровь найдут еще где-то, — озабоченно вздыхает друг. — А потом ты, получается, добрался до дома и уже в девять уехал к друзьям, что могут подтвердить дорожные камеры. Только нам эти доказательства до жопы.

— Если она все это подстроила, то она, получается, жива? — спрашиваю шепотом.

— Если все так, как я думаю, то да!

Миша откидывается на спинку кресла и смотрит в потолок.

— И меня могут посадить? — хриплю я.

Он кивает:

— Есть только один способ выбраться из этого дерьма.

— Какой?

Я еле дышу. Я и это-то слово кое-как произнёс. Кажется, что меня придавило гранитной плитой. Нет сил ни дышать, ни говорить.

— Надо понять, зачем ей это надо, — спокойно отвечает Миша и с укором смотрит на меня. — Рассказывай!

Я вскакиваю и мечусь по кабинету.

— Что рассказывать?

Моя жена всегда была терпеливой и не наступала на меня ни с какими требованиями. Никогда! А сейчас друг утверждает, что она мастерски подстроила пропажу, или даже убийство, и теперь я за это отвечу?

— Она никогда не пугала меня и даже не намекала, что чем-то недовольна. Когда я приходил поздно она дулась, но недолго. Нет, — категорически заявляю я, — она не могла.

Миша кивает:

— Хорошо. Посидишь пару недель в СИЗО — вспомнишь.

Я киваю — всё равно Миша меня просто пугает.

Все же друг уехал домой, а я располагаюсь в гостиной. В офис я решаю не ехать, надо же немного отдохнуть. И тут звонит мой телефон, и Миша рычит:

— Открывай, блин, ворота!

Скоро я узнаю, что дело уже передали в следственный комитет, где работает муж лучшей подруги Сони.

— Федя, тебя посадят! — уже орет Миша. — Сейчас выпишут ордер на обыск, и если Соня и это продумала, то у тебя точно что-то найдут!

Я падаю на диван от страха:

— Наркоту? — спрашиваю шепотом.

— Может, и ее! — продолжает орать он. — Тебя заказали! Поймешь ты это наконец-то или нет?

— Делать-то что? — уже и я кричу на друга.

— Думать!

Миша ходит по гостиной, нервно заламывая руки.

— Наркоту не могут найти. Я ведь могу, если что, сказать, что это ее. Это наш общий дом.

Миша коротко кивает:

— Из-за чего она могла на тебя так обидеться? — спрашивает он, немного справившись в напряжением, которое не просто витает в комнате, а как ураган закручивается между нами.