Книга Кицхен вступает в бой, страница 33 – Екатерина Насута

Особенно в присутствии женщин.

— Ой…

— Ты его искалечишь…

— Я потом вылечу!

— Дорогая, пациент, который обращается к целителю, в принципе изначально рассчитывает на то, что его просто вылечат. А не сперва искалечат и потом уже вылечат.

— Я не специально.

— И всё же постарайся аккуратнее. Он сейчас очень уязвим. Ты видишь источник, рост которого сдерживали искусственно… это в принципе возможно, но ни к чему хорошему не приводит. До определенного возраста ещё можно закрывать, что порой и делают, чтобы дитя себя не покалечило. Но все ограничения снимают рано. А здесь вот почему-то… видишь? Источник формировался в крайне неблагоприятных условиях. Он рос, но не вовне, а внутрь. В итоге мы видим что?

— Что?

Их не пугало черное солнце. И Орик тоже слушал. Было интересно.

— Плотность. Посмотри сама, дорогая, энергетическая решетка настолько плотная, что это почти на пределе возможностей… и при этом дар у мальчика яркий, стабильный. Даже сейчас сформирована правильно… кое-какие мелкие дефекты имеются, но право слово, незначительные.

Зеленая сила наполняла тело и жгла.

— Чуть меньше поток. Вот так… интересно. Смотри, остатки удерживающего заклятья… заклятий, я бы сказала. Весьма и весьма надёжные, если хватило так надолго. Но источник всё равно жил и пытался поглощать силу… а на наших землях уровень её несколько выше… сродственной…

Теплые пальцы рисовали на груди узор, незнакомый, но от этого прикосновения становилось легче.

— Источник наполнялся и активировался. И чем больше наполнялся, тем сильнее давил на ограничивающий контур. Вот тот и треснул. Но удивительно, что обошлось без выброса. Это… крайне неразумно, ограничивать рост силы мага. Тем паче некроманта. Запертая сила или носителя убьет, или прорвется и убьет всех, кто находится рядом.

— А почему они это делали?

— Не знаю. Я слышала, что танерийцы не любят некромантов… погоди. Вы. Как вас зовут?

— Ликий, темнейшая госпожа.

— Ты понимаешь наш язык?

— Да, госпожа.

— Можешь не кланяться при каждом слове.

Где они? Как оказались в этом месте? Тьма отступала, оставляя странную слабость.

— Его звать Орик. Он есть сын хан. Любимый.

Сомнительно.

Если бы отец и вправду любил Орика, он бы не отдал его храмам. Там плохо. Орик хотел сказать, но сила шевельнулась и рванула, однако была остановлена иной. Тоже темной, но прижавшей волну.

— Тише, мальчик, - обратились к нему так ласково, как никогда прежде. – Волнуется… он слышит нас, похоже. И это хорошо. Значит, сила не повредила разум.

— А если повредить?

— Тьма – опасная стихия, Ликий. Если бы его сила повредила его разум, то мне пришлось бы прервать нить его жизни.

И почему-то не возникло и тени сомнений, что она смогла бы.

— Но раз слышит и реагирует, то шансы неплохие. Не стоит противиться, мальчик, - это снова было сказано Орику. - И не стоит пытаться подчинить силу. Ты же не пытаешься подчинить руку или ногу? Чтоб… он понимает?

— Не знать. Я скажу, госпожа?

— Скажи. Постарайся, чтобы он понял. Сила вырывается, но он вполне способен справиться с нею. Не надо сопротивляться…

Женский голос звучал мягко. Он обволакивал, убаюкивал, обещая покой. И речь наставника вплеталась в эту почти песню.

— Не надо пытаться удержать её. Или запереть. Пусть позволит спокойно течь по телу, как течет кровь. И дышит… не забывает о дыхании… вот так… вдох – втягивает силу, выдох – выпускает её, но тоже мягко…