Книга Кицхен вступает в бой, страница 151 – Екатерина Насута

— Да, протри кожу… видишь, вены проступили? Нужно ввести иглу… обезболь.

— Нет нужды.

— Не надо спорить с целителем! – возмутилась Фреда и ткнула пальцем. От тычка этого по руке разлилось онемение, причем от кончиков пальцев до самого плеча.

— Ой. Извините, я нервничаю, - Фреда смутилась. - Я просто никогда не тыкала иголкой в живого человека… я… я боюсь!

— Ничего, - атара-аша взяла иглу из рук. - Смотри. Вот здесь надавливаем, проверяя, насколько полон сосуд…

Наблюдать за действиями ее было, пожалуй, интересно.

— И закрепляем… теперь небольшой импульс силы… небольшой, Фреда. Каплю. Вот так, чтобы начать движение. Чувствуешь?

— Оно бьётся! Как сердце! – Фреда разжала ладони, в которых лежал позолоченный – а может, и золотой? – шар, украшенный рунами и драгоценными камнями. – Оно…

Камни и вправду вспыхивали и гасли.

— Артефакт подстраивается под ритм сердца человека, к которому присоединён. Он тянет к себе кровь, перенаправляя его в жилы… нет, не спеши. Сперва нужно изгнать весь воздух, иначе ты убьёшь пациента. Да, позволь первым каплям просто упать. И теперь можно. Вот тут давай сама пробуй. Вторую иглу. И крепим.

— Тугие руки! – девочка пыхтела, пытаясь примотать гибкий сосуд к руке Кирия.

— Тело менялось, поэтому кожа стала прочнее обычной человеческой. Но и жилы крепче. И в целом… дает шанс.

Фреда кивнула.

Ликий смотрел, как его кровь тянется к золотому шару и потом, из него, к руке Кирия. Кровь казалась черной. Боли он не испытывал. Слабости тоже.

— Если вам есть, что сказать, можете говорить, - дозволила атара-аша. – И не обязательно на нашем языке. А вы двое не отвлекайтесь.

— Я просто… просто проверяю… у него вон почки… и печень! И… у него всё рассыпается! Он сам рассыпается!

— Не спеши. Просто наблюдай, а если поймёшь, что орган отказывает, влей силу. Немного.

Говорить.

О чём говорить с человеком, который больше и не человек? И с которым ты, конечно, встречался время от времени. Раскланивался, обменивался вежливыми словами, но и только.

— Я не знаю, осталось ли что от тебя самого, Кирий Свирепый… - Ликий аккуратно подвинулся ближе. – Но я надеюсь, что осталось. Ты не демон. Ты человек… был человеком.

Глаза запали.

Запавшие глаза – верный признак близкой смерти. И черты лица тоже меняются, заостряясь.

— Не скажу, что ты был добрым человеком… тебя выковала война, как и меня, и многих иных… и пламя её опалило все души. Но кого-то глубже… а может, война не при чем. Я знаю, что ты всегда желал славы. И богатства. И чтобы те, кто рядом, кто презрительно кривил губы перед низкорожденным, увидели и поклонились твоей силе.

Кирий дышал. Только теперь прерывисто.

Кровь текла.

А ведь, если выживет, то получится, что Ликий связал себя кровными узами… с кем? Кровь – это ведь навсегда. Это куда серьезнее слов.

— Ты и ко мне пошёл, потому что увидел шанс возвыситься. А я принял, потому что увидел сильного воина.

Вдох.

И выдох.

И шуршание.

— А я не понимаю… почему он говорит так, что я не понимаю.

— Тебе и не надо, - сказала атара-аша. – Ты своим делом займись.

— Госпожа, тут… тут оно вот…

— У него кровь… а если он умрёт?

— Воин не боится смерти, - сказал Ликий, оторвав на мгновенье взгляд.

— А чего боится?

— У всех страх разный. Кирий всегда боялся оказаться слабым.