Книга Хрупкость, страница 171 – Кортни Ли Винн

Продолжая рисовать круги на панели управления, Дэй разворачивает машину к выезду из туннеля и смотрит на меня своими карими глазами.

— Я уже мертв, Иззи.

Он еще раз проводит рукой по панели, и машина набирает скорость.

— Иззи? – переспрашиваю я.

— Да, Иззи. – Дэй постукивает по панели, и мы мчимся к выходу. – А что? Разве тебе не нравится это имя?

— Я его ненавижу.

— Вот и хорошо. – В красном свете кристаллов я вижу улыбку Дэя. – Значит, так я и буду тебя называть.

Я неодобрительно посматриваю на него и крепче впиваюсь пальцами в ремень.

— Прекрасно. Тогда я тоже придумаю какое-нибудь прозвище, которое тебе не понравится.

— Только не пошлое, – подмигивает Дэй. – Такое мне точно не понравится.

— Ты невыносим, – бормочу я.

Подземный туннель оказывается длиннее, чем я ожидала. Но вскоре каменные стены исчезают, и за красноватыми стеклами машины появляется темное небо в пелене тумана. По-видимому, мы проехали под стеной, потому что, как только глаза привыкают к темноте, я понимаю, что мы уже на Пустошах. Мимо пролетают черные пятна валунов.

Несколько минут я наблюдаю, как за окном проносится пустынный ландшафт, но мой взгляд неизменно притягивает Даген. Он сидит совершенно спокойно, откинувшись на спинку сиденья и расставив ноги. Потом он поворачивается ко мне и улыбается. От этой улыбки у меня замирает сердце, но я тут же вспоминаю, как он отверг мой поцелуй, сначала на крыше, а потом в отцовском подземелье. У меня сжимается сердце и снова вспыхивают щеки. Даген предложил поцеловать меня из жалости, и от этого еще больнее.

Он сводит брови.

— Низзара, я…

— Не лезь в мои воспоминания. – Я сжимаю кулаки и поворачиваюсь к окну.

Машина замедляет ход.

— Поговорим?

— Не о чем говорить.

— Но это причиняет тебе боль. – Голос Дэя становится мягче.

— Мне не нужна была твоя жалость тогда и не нужна сейчас. Поехали!

Я стискиваю зубы и пытаюсь думать о чем-то другом, но перед глазами разворачивается одна и та же сцена. Я вижу, как его лицо становится непроницаемым, когда я наклоняюсь к нему, и как он отталкивает меня. А потом сам предлагает меня поцеловать, потому что внезапно ему стало жаль несчастную наследницу, которая не имеет права самостоятельно выбрать себе мужа. Мою шею и щеки заливает краской.

Дэй останавливается и распахивает дверцу с моей стороны, впуская в машину холодный зимний воздух. Он садится на корточки, не сводя взгляда с моих губ.

Внутри у меня все сжимается. Я не знаю, что он видит в моих воспоминаниях и желаниях, но что-то подсказывает мне, что ему известно все. Смущение, стыд и боль.

— Ты думаешь, я отказался тебя поцеловать, потому что не хочу? – Дэй проводит рукой по волосам. – Что я пытался поцеловать тебя из жалости?

Я молчу, и он принимает мое молчание за согласие.

— Проклятие! – Дэй пристально смотрит на меня, и на его лице нет ни лукавства, ни усмешки, а только боль. – Вчера я чуть не уничтожил весь Мегакупол. Когда ты упала на циновку…

Он закрывает глаза, и ветер становится холоднее.

— Мне было плевать, что это поединок и что правила запрещают вмешиваться. Мне потребовались неимоверные усилия, чтобы не убить солдата. И все потому… – Дэй замолкает, и его глаза темнеют.

— Потому что тебе нужна моя душа, – подсказываю я.

Он обхватывает мое лицо руками.