Книга Хрупкость, страница 112 – Кортни Ли Винн

Времени вполне достаточно, потому что кузен Джаспера ждет финального Королевского поединка, до которого еще целых два лунных цикла.

— Мне надо связаться с мятежниками, – продолжаю я.

Если есть хотя бы малейший шанс, что Ло жива, я должен об этом знать. И кроме того, эти люди сражаются за меня.

Джаспер почесывает голову.

— Они не смогут помочь тебе в борьбе против Маззара. Мятежники еще не оправились от набегов Пожирателей душ, их слишком мало, и они не любят гостей.

— Я должен с ними встретиться.

— Завтра я устрою тебе встречу с лидером мятежников, – отвечает он и смотрит на Хелину, как будто меня нет в комнате.

Хелина зевает.

— Мне надо поспать, потому что завтра придется работать за пострадавших девушек. – Она проходит мимо Джаспера, и он берет ее за руку. Они желают мне спокойной ночи и уходят.

Оставшись один в гулкой тишине пустого бара, я наливаю себе стакан янтарного рома. Я никогда не думал о том, чтобы не выполнить приказ Нила, потому что это невозможно.

Когда он приказывает, я подчиняюсь.

Нити моей души принадлежат ему.

Я представляю рядом свою мать, как делаю всякий раз, когда мне нужно с ней поговорить. В моем воображении она сидит на табурете рядом со мной и держит в руках стакан рома, приправленный шоколадом. Ее золотисто-каштановые волосы заплетены в идеальные косы.

— Это ничего не изменит. – Мать приподнимает бровь: она всегда так делала, когда знала, что права. – Если ты не заберешь душу Низзары, Нил пришлет кого-нибудь другого.

Я провожу большим пальцем по кромке стакана.

— Но я не хочу стать тем, кто это сделает.

Я представляю, как мать отпивает глоток рома.

— «Человек с добрым сердцем не сможет править долго». Так всегда говорил твой отец.

Я хмурюсь.

— Похоже, он был прав.

— Но… – продолжает мать.

— Но ты с ним не согласна, – вздыхаю я.

Она улыбается мне своей застенчивой улыбкой, с которой так часто сравнивали мою.

— Правда? Почему это?

Уголки моих губ слегка приподнимаются.

— Ты говорила, что доброе сердце может стать помехой, только если разум слаб.

— Ах вот оно что! – Мать улыбается, и ее глаза сияют. – Кажется, я была очень умной женщиной.

Мое сердце сжимается от боли.

— Верно.

— Значит, ты боишься умереть? Поэтому и согласился на эту сделку?

Я качаю головой. Я не боюсь своей окончательной смерти.

— Я делаю это ради своего народа. Люди страдают.

— Если бы только существовал способ свергнуть Маззара и защитить твою принцессу…

Я замираю.

— Она не моя принцесса.

— Ладно. Расскажи-ка мне эту шутку про вьючных коров. – Мать наклоняется ближе и легонько подталкивает меня плечом.

Я смотрю на свой стакан и улыбаюсь.

Когда я заканчиваю рассказывать шутку, мать смеется так громко, что на глазах у нее выступают слезы.

— Мне нравится эта девушка, – произносит она.

— Она обручена.

Мать ставит стакан на стол.

— Это окончательно?

— Нет.

— С каких это пор ты пасуешь перед трудностями?

В моей душе змеится скользкий и безнадежный ужас.

— С этого самого момента. У нас не будет счастливого финала.

Я перевожу взгляд на соседний табурет и вижу, что он пуст.

Дневник: страница 16

Через две недели безвылазного сидения в замке вместе с Катрин, чтобы развлечься, я решила шпионить за ее болтливой служанкой, потому что шпионить за жителями других королевств еще слишком опасно. Проследив за Катрин и служанкой, я убедилась, что это не Катрин подсыпает Дагену в еду яд, но это не значит, что она не могла кого-нибудь подкупить. Избалованные женщины предпочитают не пачкать руки. Это может быть кто-то из кухонных слуг. И тут начинается эксперимент номер два. Если бы Даген был другим, я бы просто убила всех слуг и наняла новых. Но если я это сделаю, он долго меня не простит. Мне придется предпочесть более трудный путь.

– Ло