Книга Хрупкость, страница 104 – Кортни Ли Винн

Я уговариваю себя, что его ответ стоит нескольких минут моего позора, потому что мне очень хочется узнать, на какие опасные вещи он способен. К тому же Дэй всего лишь дух.

Разве можно стыдиться духа?

— Ты маленькое жестокое существо, – отвечает он, и в его голосе проскальзывает едва уловимая нежность. – Я согласен на эту сделку. Ты первая.

— Я думала о том… – Я откашливаюсь. – О твоем голосе. – Я опускаю глаза и тереблю край ночной сорочки. Видение повторяется в еще более чувственных подробностях, чем прежде, мое тело охватывает жар, и я снова прикусываю губу.

— И что дальше? – подсказывает Дэй, и в его голосе слышится едва сдерживаемое отчаяние.

— И я представляла, что если бы ты был живым, я могла бы прикоснуться к тебе. А ты бы мне говорил, что тебе больше нравится.

В тишине слышится бешеный стук моего сердца.

Наконец его голос нарушает это громкое молчание:

— Значит, ты готова признаться мне в этом, но не желаешь рассказать о своем несостоявшемся поцелуе? – Голос Дэя становится напряженным.

Я поднимаю глаза, растягиваю губы в улыбке и делаю вид, что мое сердце не бьется столь же сильно, как на ринге.

— В следующий раз принеси мне шоколад. И тогда посмотрим, что тебе удастся выяснить с его помощью.

— Шоколад. Значит, это ключ ко всем твоим тайнам?

Я поднимаю палец вверх.

— Мы больше не будем говорить обо мне. Скажи, как ты передвинул тарелку.

— Я нес ее в руках.

Я хмурю брови.

— Но как? Что позволяет тебе это делать?

— Ты не спрашивала, какой силой я обладаю. Ты лишь хотела знать, как я принес тарелку. И я тебе ответил.

Я тычу в него пальцем.

— Иногда мне ужасно хочется увидеть эту самодовольную ухмылку, только чтобы стереть ее с твоего лица.

Он смеется, и, как и в прошлый раз, его смех кажется мне самым удивительным звуком на свете.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

Его смех стихает, и лед в комнате теплеет.

— Будь осторожна со своими желаниями, Низзара. Многие женщины видели мою самодовольную улыбку и были ослеплены ею.

Я закатываю глаза.

— Интересно, кому может понравиться самоуверенный обольститель?

— Хм, – мурлычет он. – Твои желания говорят о другом.

У меня пересыхает в горле.

— Сейчас у меня есть только одно желание – читать. – Я поднимаю книгу.

— Значит, больше никакого «Короля королей»? – мягко усмехается дух.

— Не сегодня. – От этой книги и попыток разглядеть смысл в каждой чернильной кляксе у меня начинают путаться мысли.

— Читаешь о своем женихе?

Я опускаю подбородок и провожу пальцем по уголку книги.

— Нашла что-нибудь интересное?

— То же самое, что в истории любого народа. Войны, угнетение, власть, вражда.

— Это тебя беспокоит?

Я закрываю книгу.

— Ты читал об их истории?

— Мне кое-что известно о темных и светлых джакселах.

— Светлые воины пытали темных тысячи лет, потому что боялись их силы.

Я думаю о жителях Авома и об Исабелл. Их боялись и преследовали задолго до моего рождения. Несмотря на их миролюбие, люди убеждены, будто они владеют древней магией, имеющей отношение к душам.

— Это неправильно.

— То, что твой жених принадлежит к светлым воинам, не означает, что он пытает своих темных собратьев.

Я провожу пальцем по названию главы.

— Ты что-нибудь знаешь о темных джакселах?

— Темные джакселы очень могущественны. Это все, что мне известно.