Книга Какао, улики и мурашки, страница 59 – Моргана Бест

По дороге я прикидывала, что скажу Эмили, хотя чёткого плана так и не придумала. Придётся импровизировать. И всё же я написала и Мунро, и Летти, куда еду: на случай, если Эмили и правда убийца и решит от меня избавиться.

Конечно, я не ждала, что она с порога объявит: Боб Джонс её шантажировал. Но я собиралась смотреть в оба. Может, она всё-таки проговорится.

Я проехала по её подъездной дорожке и припарковалась на гравийной площадке позади дома. Выйдя из машины, удивилась: ни одна собака не залаяла и не бросилась ко мне, как обычно случалось в нашем городке. Я достала коробку конфет, сунула телефон в карман – вдруг придётся срочно звать на помощь – и заперла машину. Может, стоило приготовить самодельный перцовый аэрозоль и прихватить с собой? Ну что ж, теперь было поздно.

Я постучала в заднюю дверь и подождала. Потом подождала ещё. Никто не открыл, хотя в гараже стояла машина. Я постучала снова, на этот раз громче. Уже собралась уходить, когда услышала шаги.

Женщина, открывшая дверь, явно плакала: глаза у неё покраснели и опухли, лицо было бледным.

— Эмили? – спросила я.

Она заломила руки.

— Да? – едва слышно отозвалась она.

— Я Нарел Майерс, – представилась я и сунула ей в руки коробку конфет. – Услышала ужасную новость: вашего бедного мужа арестовали. Наверное, полиции всё рассказал этот кошмарный Боб Джонс. Меня-то он ободрал как липку: надул и с ванной, и с уличным туалетом. А ведь его тело нашла я. Удивительно, что полиция меня не подозревает: уж у меня-то мотив точно был.

Конечно, я преувеличивала, но угрызений совести не испытывала. Полиция считала главной подозреваемой Летти, а я была готова на всё, чтобы доказать её невиновность.

Эмили немного оживилась.

— Входите.

Она распахнула дверь, и я чуть не растянулась, споткнувшись о кошку. Тут же обнаружились ещё пять – самых разных по размеру, сложению и окрасу.

— Хотите чаю? – спросила Эмили.

— С удовольствием, – ответила я и тут же подумала: а вдруг она отравит чай? Вот об этом я как-то не подумала.

Из задней прихожей мы прошли через кухню в небольшую гостиную.

— Может, лучше вина? – спросила Эмили.

Я на секунду задумалась. Вино было бы безопаснее, если бы она открыла новую бутылку. Но откуда мне было знать, что она так и сделает? Поэтому я остановилась на чае.

Когда Эмили вышла готовить чай, я увязалась за ней. Под моим присмотром отравить меня было бы не так-то просто. Кухня выглядела довольно строго, и естественного света в ней было мало, зато её отремонтировали. Вся техника – из нержавеющей стали, столешницы – гранитные. И всё же кухня сохраняла деревенский облик. У одной стены стоял большой, явно дорогой буфет. Я невольно обратила внимание на выставленный в нём фарфор – похоже, лиможский и весьма недешёвый.

— Боб многих в городе обобрал, – со слезами в голосе сказала Эмили. – Не слишком приятный был человек.

— Как жаль, что вашего мужа арестовали всего лишь за то, что он похоронил мать у вас на участке, – сказала я. – Разве люди не вправе решать, где хоронить близких?

Плечи Эмили задрожали, пока она отмеряла ложкой листовой чай в заварник.

— Дело не только в этом. После её смерти мы продолжали получать пенсионные выплаты матери Скотта.

— Уверена, мать Скотта не стала бы возражать, – сказала я. – Ей-то деньги уже ни к чему, а вам наверняка были нужны.