Книга Испытание гордости. Возлюбленная юга, страница 68 – Ярослава Баженова

— Не рождение, — мягко поправил его священнослужитель, — скорее, скорое зачатие или малый срок ношения плода.

— Практически век вы не пользовались этим правом, и сейчас…

— Бог Жизни никогда не ошибается, — покачал головой жрец. — Вы лишь посредники между его волей и народом, ничего более. Господин послал весточку, что во дворце будет зачат или уже вынашивается пророческое дитя. Мы же, его верные слуги, обязаны охранять плод, поцелованный богом, от любого пагубного влияния.

— В связи с недавним случаем я могу поставить под сомнение ваше «мирное» пребывание на территории дворца, — хмуро процедил Император.

— И тогда настроите против себя всех посредником бога Жизни, — мягко протянул священнослужитель. — Побойтесь гнева господа, видит светлый пантеон, за время своего правления вы натворили много тёмных дел против религии.

Я невольно напряглась, ожидая ответных действий со стороны супруга, но таковых не последовало. Лорд МакАлистер молчал, внимательно смотрел перед собой, но ничего не говорил. И с неким запоздалым сожалением я осознала, что ситуация проигрышная. Как бы ни хотелось Императору им отказать, он не мог, лазейки в тех правилах, похоже, действительно не было.

Жрецы прекрасно осознавали это с самого начала, им не имело смысла опасаться решения правителя, ведь оно при любом раскладе склонялось лишь в одну сторону. Стало противно. Я молча следила за тем, как лорд подвинул к себе некую бумагу и, пробежавшись по ней взглядом, поставил размашистую роспись, накрыв сверху печатью.

Витиевато поблагодарив Его Величество за сотрудничество, священнослужители поспешили удалиться из кабинета. Дождавшись, когда их шаги растворятся в привычном шуме дворца, я обогнула стол, заняв их место. Сложила руки на груди, недовольно качнула головой, прежде чем спросить:

— О чём они говорили?

— Вам не следовало сюда приходить, — холодно произнёс Император, так и не подняв глаз на меня.

— Что за правило? — повторно произнесла.

— Вот почему я не слишком жалую всех этих членов религиозного общества, — сказал, словно выплюнул, — у них свои правила, свои законы, свои «поданные», — лорд поморщился, резко поднял голову, обжигая меня взглядом. — Ещё и вы на мою голову свалились, монашка в обличие принцессы.

Я пошатнулась, будто от пощёчины. В горле застыл горький ком, а грудь распирало от слов, которых я не могла выдавить из себя. Уверенные и злые слова прожигали душу, вызывая приступы гнева. Казалось бы, Император нарочно забыл, что далеко не по своей воле я жила в монастыре, что выбора у меня, по сути, никогда и не существовало.

— А я не жалую слабых мужчин, которые стремятся сорвать злость на ни в чём неповинной супруге, — сухо отчеканила в ответ, развернувшись на пятках.

Желание покинуть кабинет было оглушающим. Спорить и дальше с лордом МакАлистер я не желала, хотя бы потому, что после его слов было до слёз обидно. Я понимала, что для него появление жрецов Жизни во дворце было неожиданным и неприятным известием, с которым не хотелось мириться, но это не означало, что вымещение негодования на мне, как на бывшей прислужнице монастыря, принесло бы должное облегчение.

И я почти достигла дверей, желая с достоинством выйти в коридор, как была остановлена. Стоило лишь моей ладони опуститься на ручку, как на мои плечи тут же легли чужие руки, заставляя развернуться.