Книга Против канона. Счастливый финал для моего злодея, страница 47 – Мирослава Меленская

— Мой род уже уничтожен, Ваше Высочество, — сухо ответил я. — Поэтому мне нечего терять, кроме моей чести. А она стоит дороже вашей угрозы.

Лонг фыркнул, но молча кивнул.

— Выдвигаемся! — рявкнул капитан гвардии.

Тяжелые створки Императорских ворот со стоном распахнулись. Караван двинулся вперед, покидая столицу и погружаясь в надвигающиеся сумерки.

Я ехал рядом с окном паланкина, чувствуя мерную пульсацию метки контракта на запястье. Игра по правилам света закончилась. Впереди нас ждала Тьма. И в этой Тьме я собирался забрать всё, что принадлежало мне по праву.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Путешествие в закрытом паланкине оказалось испытанием, к которому мой книжный разум был абсолютно не готов. Одно дело — читать о романтике дальних странствий в новеллах, и совсем другое — трястись на жестких рессорах по ухабистым трактам Империи, когда твое тело и так держится на честном слове и чужой магии.

Шел пятый день нашего пути на Юг.

Внутри паланкина, обитого толстым слоем войлока и шелка, было душно, но я всё равно куталась в тяжелый меховой плащ Ли Чжаня. Этот плащ стал моим личным убежищем. Он пах морозной ночью, терпким металлом и той едва уловимой опасностью, которая всегда исходила от Темного принца. Зарываясь носом в воротник, я чувствовала себя в большей безопасности, чем за спинами двух десятков элитных гвардейцев моего отца.

Караван двигался быстро. Лонг, хоть и остался в столице по моему настоянию, отдал строжайший приказ капитану гвардии гнать лошадей так, чтобы миновать опасные участки пути до наступления темноты.

Я приоткрыла резную деревянную створку окна и выглянула наружу.

Пейзаж кардинально изменился. Цветущие равнины Центральной Провинции остались позади. Мы въезжали в предгорья, где дорога сужалась, зажатая между отвесными скалами из черного сланца. Это место на картах носило мрачное название — Ущелье Скорби. Дурная слава тянулась за ним столетиями: разбойники, дикие звери и оползни делали его идеальным местом для тех, кто хотел, чтобы караван исчез без следа.

Ли Чжань ехал верхом всего в метре от моего окна.

Его иллюзия «мастера Чэна» держалась безукоризненно. Седые волосы были стянуты в небрежный хвост, грубое лицо выражало смертельную скуку, а спина была чуть сутулой. Но я, знавшая его истинного, видела, как напряжены его бедра, обхватывающие бока вороного жеребца, как его правая рука небрежно, но постоянно покоится в двух дюймах от рукояти парных клинков. Он не расслаблялся ни на секунду.

Он почувствовал мой взгляд и чуть повернул голову. Его тусклые, выцветшие под действием магии глаза встретились с моими.

— Закрой окно, принцесса, — его голос, сиплый и тихий, долетел до меня сквозь скрип колес и топот копыт. — Ветер холодный. Проклятие может проснуться.

— Я задыхаюсь в этой коробке, мастер Чэн, — я позволила себе легкую, капризную улыбку, играя роль изнеженной аристократки для чужих ушей, но мои глаза говорили совсем другое. Я передала ему мысль по нашей незримой связи: «Здесь слишком тихо. Птицы совершенно не слышно».

Ли Чжань едва заметно кивнул, подтверждая мои опасения.

— Оставь щель шириной в два пальца. Не больше.

Я послушно прикрыла створку. В груди начал сворачиваться тугой, холодный ком тревоги. В новелле Лу Фэн славился тем, что никогда не действовал напрямую, если можно было использовать чужие руки. Он не стал бы посылать армию Ордена Света, чтобы убить хилую третью принцессу. Он бы нанял отбросов, которых не жалко пустить в расход.