Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 536 – Тахира Мафи

Наверное, я умираю. Мне раньше казалось, что я знаю это ощущение, когда умирают. Наверное, я ошибалась. Но сейчас какое-то совершенно другое ощущение момента умирания. И боль совсем другая.

Но наверное, прежде чем умереть, я все же успею сделать одно очень важное дело.

Я тяну руки к нему. Хватаю Андерсона за лодыжки. И сжимаю кулаки.

И крушу его кости своим руками.

Его отчаянный крик пронзает туман в моей голове, и мир снова вырисовывается перед мной, четкий и ясный. Я не перестаю моргать, оглядываясь по сторонам. Наконец мне удается все хорошенько здесь разглядеть. В одном углу лежит Кенджи. Блондин валяется на полу.

Андерсон упал, потому что снова лишился своих ног.

Все мои мысли и чувства внезапно обостряются. Я снова в состоянии управлять своей силой. Я не знаю, как это произошло, но, возможно, именно такие чудеса творит с человеком надежда, если он действительно в состоянии вернуть кого-то к жизни. Видя Андерсона, корчащегося и извивающегося на полу, я вдруг понимаю, что у меня все еще остается шанс.

Он громко кричит, пытаясь уползти от меня на руках куда-нибудь подальше. Он выронил пистолет, не надеясь больше на него. В его глазах только дикий ужас. Слабость. И агония. Он только что начинает понимать, что с ним должно сейчас случиться. И как все это произойдет. Его погубит глупая девчонка, которая, как он сам выразился когда-то, была настолько труслива, что не смогла даже защитить саму себя.

И сейчас я вижу, что он сам пытается что-то сказать мне. Он хочет говорить. Может быть, просить меня о пощаде. Может быть, он плачет. Может быть, молится, чтобы я проявила милосердие. Но я больше его не слушаю.

И мне абсолютно нечего сказать ему.

Я достаю свой пистолет из наплечной кобуры.

И стреляю ему в лоб.

И еще раз.

Два выстрела. Один за Адама и один за Уорнера.

Я сую пистолет назад в кобуру. Подхожу к измученному, но все еще дышащему телу Кенджи, обмякшему в углу, и легко перекидываю его через плечо.

Потом ногой пинаю дверь.

И иду назад по коридору.

Ногой распахиваю дверь в каюту Сони и Сары и роняю Кенджи на кровать.

— Почините его, – прошу я, едва дыша. – Пожалуйста, приведите его в порядок.

И падаю на колени.

Соня и Сара мгновенно включаются в работу. Они делают все молча. Они не плачут, не причитают. Не раскисают. Наверное, никогда я их не любила больше, чем в тот самый момент. Они расправляют ему на кровати конечности, чтобы он лежал навытяжку. Сара встает с одной стороны кровати, Соня с другой, и они кладут руки сначала ему на голову. Потом на область сердца.

Потом они меняются местами, снова и снова, приводя в чувство и возвращая к жизни каждую часть тела. И делают это они до тех пор, пока Кенджи не начнет шевелиться. Голова у него чуть раскачивается, веки подергиваются, хотя глаза до сих пор еще закрыты.

Я начинаю волноваться, но мне так страшно, что я не шевелюсь, не двигаюсь даже на сантиметр.

Наконец, наконец они отходят от кровати.

Кенджи лежит, до сих пор не открывая глаз.

— У вас получилось? – спрашиваю я и боюсь услышать ответ.

— Он спит, – кивают мне одновременно Соня и Сара.

— Он поправится? Полностью? – в отчаянии спрашиваю я.

— Мы надеемся, что да, – отвечает Соня.

— Но он будет спать несколько дней, – предупреждает Сара.