Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 494 – Тахира Мафи

Я всегда понимала, что это не так.

Может быть, теперь он тоже начал это понимать сам.

— Я должен сегодня навестить свою мать.

Именно с этих слов начинается наше утро.

Уорнер только что вышел из своего кабинета. Его золотистые волосы взлохмачены, а глаза такие зеленые и одновременно прозрачные, что не поддаются никакому описанию. Он не позаботился о том, чтобы застегнуть рубашку на груди, и брюки пока что с незатянутым ремнем свободно висят у него на бедрах. Он выглядит совершенно растерянным. Не думаю, что он выспался, а мне так хочется знать все происходящее в его жизни. Но я понимаю, что не должна ни о чем его спрашивать. Не теперь. Что еще хуже, он мне все равно бы не ответил, даже если бы я осмелилась поинтересоваться его делами.

Между нами уже нет никакой близости.

Наши отношения так стремительно развивались, а потом застыли на месте. Все наши чувства, мысли, эмоции – они просто замерзли. И мне становится страшно – что если я совершу неверное движение, и тогда они разобьются, как кусочки льда?..

И я тоскую без него.

Он стоит передо мной каждый день, мы вместе тренируемся и работаем, как коллеги, но теперь мне этого недостаточно. Мне не хватает наших непринужденных бесед, его открытых улыбок и еще взгляда, каким он всегда встречал меня.

Мне не хватает его самого.

И я должна обязательно поговорить с ним, но я не знаю, как это сделать. И когда. И что при этом говорить.

Трусиха.

— Но почему именно сегодня? – осторожно начинаю я. – Что-то случилось?

Долгое время Уорнер молчит, уставившись в стену.

— Сегодня у нее день рождения.

— Ах вот оно что, – тихо шепчу я, чувствуя, как у меня разрывается сердце.

— Ты хотела потренироваться за пределами базы, – говорит он, продолжая смотреть куда-то прямо перед собой. – Вместе с Кенджи. Я могу забрать вас с собой, когда буду уезжать, если только он пообещает сделать тебя невидимой. Я высажу вас где-нибудь на неконтролируемой территории, а потом, на обратном пути, подберу. Так тебя устраивает?

— Да.

Больше он ничего не добавляет, но глаза у него какие-то дикие и не сосредоточенные. Он глядит на стену так, как будто смотрит в окно и за чем-то наблюдает.

— Аарон?

— Да, любовь моя.

— Ты чем-то напуган?

Он набирает в легкие воздуха и медленно выдыхает.

— Я каждый раз не могу даже предположить, что я увижу, когда еду к ней, – спокойно объясняет он. – Каждый раз она другая. Иногда бывает так накачана лекарствами, что даже не шевелится. Временами у нее только открыты глаза, и она просто смотрит в потолок. А бывает и так, что у нее начинается истерика, и она при этом тоже, конечно, ничего не понимает.

У меня сердце кровью обливается.

— Но это хорошо, что ты ее навещаешь, – замечаю я. – Ты же это тоже понимаешь, верно?

— Разве? – Он нервно смеется. – Иногда я в этом уже бываю не так уверен.

— Нет-нет, так оно и есть, – киваю я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал убедительно.

— А ты откуда знаешь? – Теперь он смотрит на меня, причем так, словно боится услышать ответ.

— Потому что если она осознает, что ты находишься рядом с ней в комнате, пусть даже на секунду, это равносильно самому дорогому подарку, – говорю я. – И она это понимает. Пусть не всегда, пусть даже она этого и не показывает. Но понимает, что ты был рядом. И я знаю, что для нее это значит очень многое.