Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 487 – Тахира Мафи

У меня перехватывает дыхание.

Наконец Уорнер начинает осматриваться по сторонам.

— Всем добрый вечер. – Он кивает Каслу. Это у них теперь некий особый знак признательности.

У Адама имеется на этот счет свой собственный.

Он смотрит на Уорнера с нескрываемой ненавистью. Сверля его взглядом так, будто и в самом деле вознамерился убить. Внезапно я начинаю испытывать непонятное волнение. Я перевожу взгляд от Уорнера на Адама и обратно, и теперь уже не знаю, что мне делать. Я вполне допускаю, в данный момент может что-то произойти, и мне только остается надеяться на то, что эти двое все же поведут себя как вполне цивилизованные люди…

— Привет! – внезапно говорит Джеймс, да так громко, что мы все вздрагиваем от неожиданности. Он смотрит на Уорнера. – А что ты тут делаешь?

Уорнер удивленно приподнимает брови:

— Я тут живу.

— Значит, это твой дом? – теперь наступает очередь Джеймса удивляться.

Как странно. Интересно, а как Адам и Кенджи объяснили мальчику, куда они направляются.

Уорнер кивает:

— В каком-то смысле, да. Это помещение служит мне домом. Но вообще-то я сам живу наверху.

— Как клево! – добродушно усмехается Джеймс. – Здесь все такое клевое. – Потом он хмурится. – Послушай, кажется, мы должны были тебя ненавидеть.

— Джеймс! – Адам бросает на брата предупреждающий взгляд.

— Что? – спрашивает тот.

— Ты вполне свободный человек и можешь ненавидеть меня, сколько тебе заблагорассудится, – отвечает Уорнер. – Я не возражаю.

— Почему? Ты должен возражать, – отвечает смущенный мальчик. – Я бы здорово расстроился, если бы узнал, что меня кто-то ненавидит.

— Ты еще слишком молод.

— Мне почти двенадцать, – сообщает Джеймс.

— А мне говорили, что тебе только десять.

— Я же сказал, что «почти» двенадцать. – Джеймс закатывает глаза. – А тебе сколько лет?

Все взгляды устремлены на эту пару. Все замерли, слушают их бесхитростный диалог, и не в силах отвести глаз.

Уорнер изучает Джеймса. Он не торопится отвечать. Наконец он произносит:

— Мне девятнадцать.

У Джеймса округляются глаза.

— Ты всего на один год старше Адама, – говорит он. – Но откуда у тебя так много всего, если ты всего на один год старше Адама? Я не знаю никого, кому было бы столько лет, и чтобы у него при этом было столько всяких вещей, как у тебя.

Уорнер смотрит на меня. Потом снова переводит взгляд на Джеймса. И опять на меня.

— Ты ничего не хочешь сказать? Ну, дополнить нашу беседу, любовь моя?

Я отрицательно мотаю головой и улыбаюсь.

— Почему ты называешь ее «любовь моя»? – интересуется Джеймс. – Я и раньше слышал, как ты это говоришь. Часто. Ты ее любишь? Адам ее любит. А Кенджи не любит. Я его уже спрашивал.

Уорнер часто моргает, смотря на мальчика.

— Ну? – не отступает Джеймс.

— Что «ну»?

— Так ты ее любишь?

— А ты сам ее любишь?

— Что?! – Джеймс краснеет. – Нет. Она же на сто лет старше меня.

— Может быть, кто-то еще захочет поддержать этот разговор? – спрашивает Уорнер, оглядывая присутствующих.

— Ты так и не ответил мне на вопрос, – наседает Джеймс. – Откуда у тебя столько много вещей? Пойми, я не хочу показаться тебе грубым. Правда. Мне просто очень интересно. Я ведь раньше никогда не принимал душ и не стоял под горячей водой. И еды у тебя полным-полно. Наверное, это здорово – всегда иметь много еды.