Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 448 – Тахира Мафи

— Оставь ее в покое, Кент, – неожиданно и очень резко произносит Кенджи. – Я вполне серьезно тебе говорю.

— Это вообще не твое дело…

— Ты ведешь себя как полный идиот…

— Ты думаешь, меня волнует твое мнение? – поворачивается к нему Адам. – Это не твое дело и не твоя жизнь. А вот только из-за того, что она молчит из-за собственной трусости, тебе вовсе не стоит так ревностно защищать ее…

Теперь мне кажется, будто я вышла из своего собственного тела. Как будто мое тело лежит на полу, а я продолжаю при этом смотреть на Адама, который почему-то превращается в кого-то другого. Меняя свою внешнюю форму. Каждое слово и каждое оскорбление, брошенное в меня, калечит мне кости. Очень скоро я становлюсь просто лужей крови, в центре которой все еще продолжает биться мое сердце.

— Я ухожу, – заявляет Адам. – Я ухожу, но когда я вернусь, чтобы и ноги ее здесь не было.

«Только не плачь», – приказываю я себе снова и снова.

Не плачь.

Это все тебе только кажется.

— Между мной и тобой, – резко и грубо говорит мне Адам, – все кончено. Это ясно? – огрызается он. – Я больше не желаю тебя видеть. Никогда и нигде. И уж, разумеется, не в моем собственном доме. – Он сверлит меня взглядом, а его грудь вздымается и опускается. – Поэтому убирайся отсюда ко всем чертям. Чтобы к моему возвращению тебя и след простыл.

Он резко поворачивается и чеканным шагом направляется к выходу, хватая на ходу свое пальто. Распахивает дверь и с грохотом захлопывает за собой.

Я стою посреди комнаты и смотрю в никуда.

Внезапно мне становится очень холодно, я буквально замерзаю. Кажется, что у меня так же неожиданно затряслись руки. А может быть, эта дрожь идет изнутри. Я передвигаюсь чисто машинально и очень медленно, а мозг мой словно по-прежнему находится в тумане. До меня с трудом доходит, что кто-то что-то говорит мне, но сейчас это уже не так важно. Главное – забрать свое пальто, потому что очень уж тут стало холодно. Да, причем настолько, что мне обязательно надо что-то накинуть на себя. И еще, возможно, не мешало бы надеть перчатки. Я никак не могу унять эту дрожь.

Я надеваю пальто. Сую руки в карманы. Мне опять кажется, что кто-то обращается ко мне, но я никак не могу разобрать слова из-за этого жуткого тумана, который путает все мои чувства. Я сжимаю руки в кулаки и только теперь понимаю, что нащупала в одном из карманов какой-то пластмассовый предмет.

Пейджер. Я почти что забыла про него.

Я достаю его из кармана. Это крошечная вещичка: тонкий черный четырехугольник, с мигающей кнопочкой посередине. Я нажимаю на кнопку снова и снова, потому что это действие чуточку успокаивает меня. Я почему-то перестаю волноваться. Щелк, щелк. Мне нравится это повторяющееся действие. Щелк, щелк, щелк. Я не знаю, чем мне еще можно сейчас заняться.

Щелк.

Кто-то кладет сзади мне руки на плечи.

Я поворачиваюсь. За мной стоит Касл, в глазах его искренняя озабоченность.

— Тебе не надо уходить отсюда, – говорит он мне. – Мы что-нибудь придумаем. Все будет в порядке.

— Нет. – Мой язык как будто окаменел, и мне трудно говорить. А зубы словно раскрошились и вообще отсутствуют. – Мне нужно идти.

Я никак не могу перестать нажимать на кнопку пейджера.

Щелк.

Щелк, щелк.

— Иди сюда, присядь, – предлагает мне Касл. – Адам расстроен, но с ним тоже все будет в порядке. Я уверен, что он совсем не имел в виду то, что успел наговорить.