Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 352 – Тахира Мафи

— Да, конечно, – спокойно отвечает Джульетта. Она пытается засмеяться, но у нее ничего не получается. Мне хочется дотянуться сейчас до нее, обнять ее и крепко прижать к себе. Мне хочется защитить ее, я хочу заботиться о ней, но сейчас все это кажется мне невозможным.

— Ну и ладно, – отмахивается Кенджи. – Когда мы выступаем?

Я настораживаюсь.

— Ты с ума сошел, – обращаюсь я к нему. – Ты никуда не пойдешь.

— Еще чего!

— Да ты на ногах еле стоишь!

— Да я лучше погибну там наверху, чем буду сидеть здесь, как последний идиот.

— Кенджи… – пытается урезонить его Джульетта.

— Ну хва-а-а-а-атит. Между прочим, одна очень говорливая сорока принесла на хвосте весточку о том, что Уорнер все же унес свою задницу подальше отсюда. – Кенджи смотрит на нас обоих. – Как же это вышло?

— Да, – говорю я, чувствуя, что у меня мгновенно портится настроение. – Но кто ж его знает? Я вообще с самого начала был против того, чтобы его держали здесь заложником. Но еще глупее было доверять ему.

Кенджи удивленно приподнимает брови.

— То есть сначала ты высмеял мою идею, а потом Касла, да?

— Это были плохие идеи, – говорю я, отказываясь сдаваться. – Причем обе в равной степени. Теперь мы за них расплачиваемся.

Это Кенджи предложил взять Уорнера в заложники, а Касл стал позволять ему выходить из своей комнаты. Теперь страдают все. Иногда мне начинает казаться, что все это движение возглавляет кучка идиотов.

— Ну откуда же я мог знать, что Андерсон согласится на то, чтобы его сыночек сгнил заживо в аду?

Я невольно вздрагиваю.

Упоминание о моем отце и о том, что он желает своему родному сыну, этим утром становится для меня тяжелым испытанием. Я сглатываю горечь желчи, поднимающейся к моему горлу.

Кенджи замечает это:

— Ой… Прости, парень… Я совсем не то хотел сказать…

— Ладно, забудь, – говорю я. Я рад, что Кенджи не умер, но иногда мне хочется просто хорошенько надавать ему по заднице. – Может быть, тебе сейчас лучше вернуться в медицинский отсек? Мы скоро все уходим.

— Нет, я никуда отсюда не пойду.

— Кенджи, ну пожалуйста… – вступает в переговоры Джульетта.

— Ни за что.

— Ты ведешь себя безрассудно. Это не шутки, – говорит она. – Сегодня многие погибнут.

Кенджи смеется прямо ей в лицо.

— Прости, мне показалось, что ты пытаешься объяснить мне что-то насчет ужасов войны. – Он укоризненно качает головой. – Ты не забыла, что я был солдатом в армии у Уорнера? Ты представляешь себе, чего я успел там насмотреться?! – Он указывает на меня. – Мы знаем, что можно ожидать там сегодня. Уорнер был безумен. И если Андерсон вдвое хуже своего сына, значит, нам предстоит искупаться в кровавой бойне. И я не могу вас пустить туда одних, ребята.

Джульетта так и застыла на месте. Рот у нее чуточку приоткрыт, глаза широко раскрыты, и в них читается самый настоящий ужас. Мне кажется, что ее реакция слишком уж преувеличена.

С ней определенно творится сегодня что-то неладное.

Я понимаю, что частично это имеет отношение к Кенджи, но вдруг я понимаю, что не могу быть уверен и в том, что тут не присутствует еще что-то. Скорее всего, это так, и она переживает за что-то еще, о чем не рассказывает нам.

Но я ее не понимаю.

Хотя, чего уж там скрывать, я перестал ее понимать уже давно.

— Неужели он был настолько жестоким?.. – спрашивает Джульетта.