Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 326 – Тахира Мафи

— Эй, послушай, давай-ка ты временно перестанешь пытаться дотронуться до меня, ладно? – Кенджи хочет улыбнуться, пытается превратить все это в шутку, но я чувствую неловкую тяжесть в его словах, напряжение и даже чуточку страха, которые он тщетно старается спрятать. – Я еще на ногах-то нетвердо стою.

Я чувствую, как кровь бросается мне в лицо, у меня дрожат колени, и я понимаю, что сейчас мне лучше присесть.

— Она тут ни при чем, – говорит Адам. – Ты ведь сам знаешь, что она даже не притронулась к тебе.

— Как раз это мне и неизвестно, – говорит Кенджи. – Но я не собираюсь обвинять ее, я просто предположил, что, может быть, она начала проецировать свой дар и просто еще сама не знает об этом? Потому что я еще раз все обдумал и другого объяснения случившемуся найти не могу. Ну, это, конечно, был не ты, – говорит он Адаму. – Черт побери, то, что Уорнер может дотрагиваться до Джульетты, как мы решили, – это просто счастливая для него случайность. Кстати, о нем нам вообще еще ничего не известно. – Пауза. Он оглядывается по сторонам. – Верно? Может быть, конечно, Уорнер достал из своей задницы какого-нибудь волшебного кролика, пока я усердно занимался тем, что находился на грани жизни и смерти.

Адам хмурится. Я молчу.

— Верно, – продолжает Кенджи. – Так я думал. Поэтому, я полагаю, будет лучше пока мне держаться подальше, если, конечно, не возникнет другая крайняя необходимость. – Он поворачивается ко мне. – Хорошо? Только без обид. Я ведь чуть не умер. Поэтому не будьте ко мне слишком строги.

— Да, конечно, – говорю я и не узнаю собственного голоса – я его едва слышу. Я пытаюсь рассмеяться. И теперь мне уже самой становится интересно, почему я ничего не рассказываю им про Уорнера. Почему получается так, что сейчас я его в каком-то смысле защищаю.Наверное, потому, что я виновата ровно настолько же, насколько он сам.

— Ну и ладно, – отмахивается Кенджи. – Когда мы выступаем?

— Ты с ума сошел, – обращается к нему Адам. – Ты никуда не пойдешь.

— Еще чего!

— Да ты на ногах еле стоишь! – констатирует Адам.

И он не ошибается. Кенджи придерживается за столешницу, чтобы выглядеть увереннее.

— Да я лучше погибну там, наверху, чем буду сидеть здесь, как последний идиот.

— Кенджи…

— Хватит, – прерывает он меня. – Между прочим, одна очень говорливая сорока принесла на хвосте весточку о том, что Уорнер все же унес свою задницу подальше отсюда. Как же это вышло?

Адам издает какой-то странный звук, отдаленно напоминающий смешок, но ему совсем не весело.

— Да кто ж его знает? Я вообще с самого начала был против того, чтобы его держали здесь заложником. Но еще глупее было доверять ему.

— То есть сначала ты высмеял мою идею, а потом Касла, да? – Кенджи удивленно-насмешливо приподнимает брови.

— Это были плохие идеи, – кивает Адам. – Причем обе в равной степени. Теперь мы за них расплачиваемся.

— Ну откуда же я мог знать, что Андерсон согласится на то, чтобы его сыночек сгнил заживо в аду?

Адам вздрагивает, и Кенджи отступает.

— Ой… Прости, парень… Я совсем не то хотел сказать…

— Ладно, забудь, – обрывает его Адам. Лицо его становится серьезным, холодным и отстраненным. – Может быть, тебе сейчас лучше вернуться в медицинский отсек? Мы скоро все уходим.

— Нет, я никуда отсюда не пойду.