Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 179 – Тахира Мафи

— Я в порядке, – говорю я пятну, но при этом понимаю, что вру. – А вы кто?

— Это я, – мягко произносит она. Даже не видя четкого лица, я узнаю эту доброту в голосе.

— Соня.

Разумеется.

Сара, наверное, тоже где-то рядом. Я скорее всего нахожусь в медицинском отсеке.

— Что случилось? – спрашиваю я. – Сколько же я лежала в отключке?

Она не отвечает, и я начинаю думать, что она меня не слышит.

— Соня, – я пытаюсь поймать ее взгляд, – сколько я проспала?

— Ты была серьезно больна, – говорит она. – И организму потребовалось время…

— Сколько? – Я перехожу на шепот.

— Три дня.

Вообразите себе поезд, который мчится со скоростью сто миллионов километров в час.

А теперь представьте, что он врезался в вас, причем прямо в лицо.

Я сажусь на кровати, хотя понимаю, что сейчас мне будет очень плохо.

К счастью, Соня предвидела мои проблемы. Передо мной в один миг возникает ведерко, куда я выворачиваю жалкое содержимое своего желудка. Я тяжело дышу, лежа не в своем привычном костюме, а в какой-то больничной сорочке, и кто-то протирает мне лицо теплой влажной тканью. Она такая мягкая и приятная, что на мгновение я забываю о боли и не скоро сознаю, что с нами в этой палате присутствует еще один человек.

Соня и Сара склонились надо мной, в их руках теплые тряпочки. Они протирают мои обнаженные конечности, бормоча что-то успокаивающее и обнадеживающее. Они твердят мне, что все будет хорошо, что просто надо отдохнуть, а вот теперь я проснулась и мне нужно покушать, а беспокоиться не надо, потому что беспокоиться не о чем, и они будут ухаживать за мной, и все пройдет.

Но я вглядываюсь в них более пристально.

Я замечаю, что их руки предусмотрительно затянуты в перчатки из латекса. Еще я замечаю рядом капельницу. И еще то, как осторожно они подходят ко мне.

Целительницы не могут дотрагиваться до меня.

Им еще не приходилось иметь дело с такими пациентами, как я.

Травмами здесь всегда занимаются целительницы. Они умеют сращивать сломанные кости, штопать пулевые ранения, оживлять отказывающие функционировать легкие и даже чинить самые страшные порезы. Я знаю все это, потому что, когда мы приехали в «Омегу пойнт», Адама несли на носилках. Он пострадал от рук Уорнера и его помощников после того, как мы сбежали с военной базы. Тогда я думала, что на его теле страшные шрамы останутся на всю жизнь. Но у него все отлично. Он стал как новенький. Им потребовался целый день, чтобы собрать его воедино по кусочкам, но всего один. Это было больше похоже на какое-то волшебство.

Но для меня волшебных лекарств не существует.

И чудес тоже.

Соня и Сара объясняют мне, что я, судя по всему, испытала сильное потрясение. Они добавляют, что мое тело было перегружено способностями и это вообще чудо, что я осталась жива. И еще они считают, что мое тело отключилось так надолго, чтобы самостоятельно вылечить психологическую травму, и это у него почти что получилось, хотя в это мне не очень верится. Мне кажется, такое вылечить непросто, и на это уйдет еще много времени.Я получала психологические травмы тоже слишком долго. Но на данном этапе хотя бы физическая боль немного улеглась. Теперь она выражается в ровном пульсировании, которое я в состоянии игнорировать какое-то время.

Кое-что я помню.