Книга Мой космический дикарь, страница 2 – Лия Валери

И какой бы Пашка ни был, он всё-таки дал мне шанс на лучшую жизнь.

Торговая улица, по которой мы идём, расширилась и даже дышать стало немного легче.

Прикрываю глаза, подставляя лицо лёгкому ветерку. А рядом слышу голос Пашки.

— Ты когда-нибудь хотела себе раба?

— Раба? – удивлённо поднимаю бровь, смотрю на него.

— Ну да, – кивает он и показывает взглядом вперёд.

Там по левую сторону от нас начинаются ряды с рабами. Да, чёрный рынок Шарабана таит в себе все сокровища и грязь мира. На невысоких помостах стоят закованные в цепи существа. Здесь и кивы, и ульпаки, и дралы, даже марсианцы. Обвожу глазами, насколько хватает взгляда, ряды, принадлежащие работорговцам.

— Дичь какая, – фыркаю я. – Вроде живём в двадцать третьем веке, а рабство до сих пор не запрещено.

— Поэтому чёрный рынок Шарабана так и ценится. Здесь можно найти всё. Главное – знать, где искать, – деловым тоном сообщает Паша ,будто я и сама не знаю.

Пока Пашка опять разбирается с графоном, я разглядываю несчастных, которым угораздило стать вещью.

Среди поникших голов разных форм и размеров взгляд цепляется за высокого раба.

Присматриваюсь.

Человек, что ли?

Лица не разглядеть из-за железного намордника. Руки и ноги мужчины скованы толстыми цепями. Неудивительно такой наверно обычную цепь с лёгкостью порвать может.

Щуплый продавец, больше похожий на усохшую лягушку, громко кричит на шарабанском. В наушнике речь мгновенно преобразуется в русскую.

— Дамы и господа! Обратите внимание на мой товар. Наисвежайший. Добытый буквально на днях. Все рабы законные, с бумагами. Помогут вам и в приборке и готовке. Заменят вас и освободят кучу свободного времени. И даже согреют ночью в постели. Если вы понимаете о чём я. А в первую очередь обратите внимание на данный экземпляр. Любая шарабанская дева была бы счастлива ощутить на себе ласки настоящего хашийца.

Из толпы доносятся смешки.

— Скорее он прирежет любую шарабанскую деву, да и не только шарабанскую, – кричит из толпы пожилая женщина, укутанная в полупрозрачную ткань, под которой, несмотря на полупрозрачность, совсем ничего не видно.

— О, что вы! Этот хашиец совсем ручной, – возражает торговец.

— Ну да, именно поэтому ты обмотал его цепями в три слоя и надел намордник, – не унимается женщина.

— Согласен. Немного придётся его приручить, но вы ведь и цену ещё не знаете. За такую цену можно не пожалеть потратить время на усмирение.

— Цену-то скажи, – кричит кто-то из толпы.

— Всего два пикля. Представляете! Два пикля и этот красавец будет вашим рабом на веки вечные.

Два пикля для такого амбала это, конечно, не много, да и вообще учитывая ценность живой души, очень даже дешёво, – размышляю я. – Но у нас с Пашкой всего на двоих пикль, на еду и воду. Если не учитывать деньги, которые перевёл заказчик. А их трогать нельзя.

— Ты цепи сними, а то может там уже, и живого места нет, – снова голос из толпы.

Вижу, как нервничает торговец, нервно оглядывается на хашийца, сглатывает, но всё же подходит к нему и снимает первый слой цепей.

Из-под ржавого тёмного железа становится видна смуглая кожа пленника. Против воли я засматриваюсь на великолепное тело хашийца.

Красивый. Мускулистые ноги, обтянутые чёрной тканью, плоский рельефный живот, широкая грудь, широченные плечи и злобный ненавидящий взгляд. Я вздрагиваю от этого взгляда, потому что он направлен на меня.