Книга Гуси не в счет, муж в придачу, страница 31 – Елена Глива

— Крыша как есть доделана, — обиженно выдохнул Вацлав. — Не в крыше дело.

— А в чём?

Фрол шагнул ближе, понизив голос до доверительного шёпота, от которого веяло тяжёлой мужской тоской:

— Дэк мы это… подумали. Нешто нам без тебя. барыня, жисть будет? Ты вон как всё ловко устроила: и работёнку спланировала, и покормила, и компоту наварила. А главное — с гузном твоим, с Арнольдом, мы сроднились. Как без вас?

— Вы чего мужики, удумали? Да вас теперь в деревне заждались. Туда и возвращайтесь.

— А чо сразу — деревня? — влез тощий Серго, вытирая нос рукавом. — Там, в деревне, бабы злые, работа тяжёлая, начальство — как безмозглые курицы. А тут… тут, барыня, ты!

— И компот! — добавил Марек.

— И культурная программа! — подпевал Вацлав.

Анна вздохнула, спрыгнула с телеги, прошлась вдоль строя. Мужики стояли, как на смотре. Даже самые здоровенные и косматые выглядели как нашкодившие первоклашки.

— Слушайте сюда, орлы! — сказала она громко и чётко. — У меня в «Гнилом Утёсе» и без вас хозяйства по горло. Крыша течёт, гуси орут, муж… аристократ, ромашка нежная. У него, знаете ли? Нервы! А тут ещё вы свалитесь на мою бедную голову?

Она хотела ещё рявкнуть про рабочую дисциплину, но мужиков так вытянулись, что у неё кольнуло в сердце.

— Ладно, — сказала она тише. — Я подумаю. А пока — до свидания!

Запрыгнув в телегу, Анна изо всех сил махала на прощание рукой.

Краузе, который за эти дни почти смирился с её непререкаемым авторитетом, в душе праздную победу освобождения. Но внешне разыгрывал уважение. Даже шляпу почтительно снял.

Особняк фон Штельнов остался позади. Дорога бодро поднималась в сторону «Гнилого Утёса». Анна правила лошадьми уставшая, но довольная. Арнольд, как всегда, восседал на ящиках, время от времени издавая одобрительные звуки.

Демиан стоял на крыльце и выглядел настоящим красавчиком: камзол застёгнут, волосы причёсаны, ботинки начищены, щёки — румяные да свежие. Он явно подстригся к её возвращению.

— Анна! — крикнул муж, сбегая с крыльца ей навстречу. — Любимая! Ты вернулась!

Схватив жену на руки, граф закружил её, сжимая в объятиях.

— Демиан, ты… чего это?..

— Я заждался! Заскучал! Я… ну, в общем, и пол тут без тебя помыл, и посуду, и в саду убрался. Грим подтвердит!

Грим важно кивал.

— Правда, барыня, правда — граф трудился. Говорит, вдохновился.

— Вдохновился? — переспросила Анна. — Чем?

Демиан покраснел, как маков цвет:

— Тобой. Ты уехала, и я понял, что мне… ну, скучно. И что я должен стать лучше, — он состроил обаятельные глазки. Ну, то есть, как он сам это себе представлял. — Для тебя.

Анна была тронута до глубины своей суровой прорабской души.

— Ты молодец, — похвалила она его.

— Ты, наверное, проголодалась с дороги, любимая? Я для тебя и стол накрыл.

Анна вошла в дом и прослезилась. Кухня была чистой. Пол сиял. На столе — свежий каравай.

— Это тебе. Ты же любишь свежий хлеб?

— Конечно, люблю. Кто его не любит? — всхлипнула от умиления Семёновна. — Демиан! Ты меня приятно удивил.

— Я могу. Иногда, — смущённо потупился он.

Анна придвинулась к мужу и в замке стало тихо-тихо.

Демиан наклонился, зажмурившись для храбрости и вытянув губу уточкой, словно репетируя сцену из модного романа «Страсть в мансарде». Анна тоже закрыла глаза, приподнимаясь на цыпочки.