Книга Я попала в злую свекровь, страница 65 – Екатерина Вострова

— Но знаешь, что вывело меня из себя сильнее всего? – спросил Михаил и тут же сам ответил. – Даже не то, что у тебя от меня секреты. Хотя и это тоже. – Его голос стал жёстче. – А то, что, когда я наконец тебя нашёл, ты встала между ними и мной. Встала на их сторону, Ярослава. Против меня.

— Потому что не хотела, чтобы вы друг друга перебили!

— А если бы этот Тимошка ударил тебя топором?

— Он бы не ударил.

— Откуда ты знаешь?

Тимошка смотрел на меня с преданностью старого пса и называл хозяйкой. Как тут объяснишь? Сказать, что я поверила едва знакомому человеку только потому, что он смотрел на меня преданнее, чем собственный муж? Звучало не слишком убедительно даже для меня самой.

В прочем для прежней Ярославы Тишка же не был едва знакомым.

Не дождавшись моего ответа, Михаил мрачно усмехнулся и направился к двери. По тому, как напряглись его плечи, было ясно: моё молчание он истолковал по-своему. И тут я вспомнила ещё об одном человеке.

— У меня к тебе просьба. У Прасковьи скоро сороковины по сыну. Ты не мог бы отпустить её хотя бы на несколько дней?

Михаил остановился, не снимая руки с дверной щеколды.

— Прасковья уже освобождена.

— Уже? – Я даже забыла, что собиралась сказать дальше.

— Ещё утром. Она вернулась к хозяйственным обязанностям, пока ты не можешь ими заниматься. Все расходы она будет записывать и докладывать мне.

Несмотря на раздражение, внутри немного отпустило. По крайней мере, Прасковья больше не сидела под замком.

— А что будет с деревней? – спросила я, пока он снова не успел уйти.

Пальцы Михаила сжались на щеколде.

— Даже не смей сейчас говорить мне о них.

Перед глазами тут же возникли перепуганные женщины, дети и мужчины, которые при виде дружины хватались за оружие, но не от храбрости, а от отчаяния.

— Но там женщины и дети!

— Я сказал: не смей! – Михаил резко обернулся.

— Что ты собираешься с ними сделать?

— Это больше не твоя забота.

— Ты обещаешь, что никого не казнят?

Михаил смотрел на меня несколько долгих секунд. Лицо его стало непроницаемым, но в глазах всё ещё полыхала та самая злость, которую я уже видела перед самым нашим поцелуем.

— Сейчас, Ярослава, я ничего тебе не обещаю.

— Михаил!

Он распахнул дверь, будто ещё секунда со мной могла заставить его сказать или сделать то, о чём он потом пожалеет. Снаружи вытянулись двое дружинников.

— Княгиня остаётся в своих покоях, – сказал Михаил. – Без моего разрешения не выпускать.

Когда успел охрану поставить? Получается, он внёс меня в комнату, заранее зная, что обратно я уже не выйду.

— Никого к ней не пускать, кроме лекаря и служанок, – продолжил Михаил. – Если понадобится что-то ещё, сообщать лично мне.

— Будет исполнено, князь-батюшка. – хором ответили дружинники.

Михаил шагнул за порог, дверь закрылась, снаружи лязгнул засов.

Я несколько секунд просто смотрела перед собой. Потом коснулась пальцами губ: они всё ещё горели.

— Нет, – строго сказала я самой себе. – Даже не думай.

Перед глазами снова возник Михаил: потемневший взгляд, сжатые пальцы на моём затылке, хриплое «не пугай меня больше». Я сердито опустила руку.

Я успела дважды пройтись от двери до окна и обратно, когда снаружи послышались тихие голоса. Засов отодвинули, и в светлицу вошла Маруся с большим подносом в руках. Один из дружинников заглянул следом, словно убедился, что я всё ещё здесь, после чего дверь опять закрылась.