Книга Я попала в злую свекровь, страница 58 – Екатерина Вострова

— Только подойдите, — выдавила я как могла твёрже, хотя голос предательски дрожал, — и я…

Договорить я не успела, передний мужик, тот, что был с топором, вдруг охнул и резко рухнул на колени. Топор со стуком упал на пол. За ним — второй, третий и остальные следом, будто их всех одновременно подкосило.

— Хозяйка… — выдохнул первый, не поднимая глаз. — Простите, не со злом мы…

Я застыла с горшком в руках, не понимая, что вообще происходит.

— Хозяйка, — повторил он громче, и в голосе у него послышался страх, — мы же не со зла вас сюда привезли! Не гневайтесь!

— Простите! — забормотал кто-то сзади. — Не подумавши, оно само так вышло…

Я медленно опустила горшок.

— Вы… — начала я и замолчала, пытаясь сообразить, что вообще тут происходит.

Передний мужик наконец поднял голову. Лицо у него было обветренное, не молодое, а в бороде виднелась проседь.

— Хозяйка, — повторил он, — мы думали… думали, вы от нас отказались. Уж с прошлой осени пайку урезать стали, мы терпели, думали, год тяжёлый, не до нас. А тут совсем не дали. Посылки к новолунию-то впервой за столько лет не пришло. Мы уж и не знали, что думать. Решили: или беда у вас стряслась, или… — он замялся, — или решили вы с нами покончить совсем.

— Покончить, — медленно произнесла я вслух, опуская горшок на лавку рядом с собой. — Вы серьёзно думали, что я приеду в лес и буду вас… убивать?

Мужики неловко переглянулись.

— Ну а чего нам, хозяйка, — буркнул кто-то из задних, не поднимая глаз. — Нам и без того без еды голодная смерть, да ладно бы только на себя… На детушек смотреть, как они с голоду пухнут — это иное дело совсем.

— У вас тут… и дети есть?

В избе на секунду стало тихо.

— А то, как же, хозяйка, — отозвался передний, с проседью в бороде. — Иначе тут и не живут.

Я еще раз обвела взглядом избу. Она была маленькая, бедная, но чистая. Я только сейчас заметила, что в углу стояла маленькая обувь, явно на детскую ножку.

Что-то у меня внутри неприятно сжалось.

— Поднимитесь, — сказала я, наконец справившись с голосом. — Хватит на коленях стоять, я не икона.

Они переглянулись, но послушались, медленно, неуверенно поднимаясь на ноги.

— Кто из вас за главного? — спросила я.

Передний мужик кашлянул.

— Так я все тут до сих пор главный, как мы с вами порешали тогда, ничего не изменилось. Тимошка меня зовут, если помните…

Детское, ласковое прозвище совсем не вязалось с этим суровым, обветренным мужиком.

«Если помните» — я ничего, разумеется, не помнила, но кивнула с самым уверенным видом, на который была способна.

— Ну что, Тимошка, — повторила я медленно, будто пробуя имя на вкус. — Раз уж я здесь, то покажи мне как вы тут живете… — я сделала паузу, — Посмотрю, как вы устроились.

«Так, ладно, — мысленно решила я, поднимаясь с лавки. — Осмотрюсь хоть, может, пойму чего да как».

Тимошка расцвёл, будто я ему медовый пряник пообещала, а не попросила экскурсию.

— Конечно, хозяйка! Сей же час! — он чуть не подпрыгнул и махнул остальным. — А ну, показывайте давайте, чего стоите!

Мужики тоже заметно повеселели, переглядываясь между собой с видом людей, которым только что отменили казнь. Один из них, помоложе, кинулся открывать дверь так резво, что чуть не вышиб косяк плечом.

На улице оказалось светлее, чем я ожидала. Снег уже не лежал ровным слоем, а раскисал, проседая под ногами мокрыми хлюпающими комьями, влажный воздух пах талой землёй, а между деревьями виднелись не одна, не две, а целый десяток крыш, не меньше.