Книга Я попала в злую свекровь, страница 112 – Екатерина Вострова

Марфа облегченно закрыла глаза, а я смотрела на крошечного орущего человечка у повитухи на руках и вдруг поняла, что плачу. Ну надо же, я стала бабушкой!

Повитуха тем временем уже завернула девочку в чистое полотно и поднесла Марфе.

Снаружи послышался Павел:

— Матушка! – позвал он через дверь. – Что там? Почему ребенок плачет?

— Потому что родился, – ответила я, не удержавшись от улыбки. – Вернее родилась.

Девочка недовольно пискнула, повозилась в полотне, но рдом со своей мамой почти сразу притихла.

Повитуха осмотрела Марфу, велела ей спокойно лежать и только после этого разрешила ненадолго вынести ребенка отцу. Я взяла маленький теплый сверток в руки. Она оказалась совсем легкой. Крошечное красное лицо, сморщенный нос и темные влажные волосики у самого лба. Девочка шевельнулась, и я машинально прижала ее крепче.

Я столько раз представляла, каково это – держать на руках новорожденного. Почему-то всегда думала, что в такой момент я обязательно сразу пойму, что именно должна делать. На деле же просто боялась навредить ей. Она была совсем маленькая, совершенно незнакомая и при этом уже своя. Кажется, я уже даже любила эту девочку. Вот так сразу, даже имени еще не зная.

Я вышла в предбанник.

— Дочка, – провозгласила я, чуть отогнув край полотна. – Смотри.

— Моя? – спросил Павел, поднимая на меня совершенно растерянный взгляд.

— Нет, соседская, – ответила я. – Конечно, твоя.

Павел рассмеялся и протянул руки. Я передала ему девочку, придерживая голову, а он сразу стал серьезным и прижал ее к груди так бережно, будто боялся даже дышать.

За его спиной появился Михаил. Он сначала посмотрел на сына, потом на внучку и протянул руки без единого слова.

— Осторожно, батюшка, – предупредил Павел, неохотно отдавая ребенка.

— На тебя похожа, – сказал муж, покосившись на меня.

— Рано еще разбирать, на кого она похожа, – возразила я и протянулась за ребенком. – Давайте сюда.

Михаил отдал мне внучку, хотя напоследок осторожно провел пальцем по ее крошечной щеке. Я отнесла девочку обратно Марфе, и та сразу потянулась к дочери. Увидев, как она прижимает ребенка к себе и что-то говорит ей, я с неожиданной остротой вдруг подумала, как жаль, что я никогда не видела такими Всеволода, Павла и Олега. Не знала, какими они были младенцами, кто из них громче плакал, кто быстрее засыпал на руках.

В дом Марфу перенесли только спустя некоторое время, когда повитуха наконец решила, что можно. Павел шел рядом, то заглядывая жене в лицо, то проверяя, не сползло ли покрывало с ребенка. В какой-то момент Марфа поймала его за запястье:

— Павел, если ты еще раз поправишь это покрывало, я сама тебя укрою им с головой, – предупредила она.

К вечеру дом немного успокоился. Марфа спала, девочка лежала рядом с ней, а Павел не отходил от их постели.

Я вышла во двор, невольно прислушиваясь не доносился ли тонкий требовательный писк из крыла, где расположились молодые родители. Бабушка, к этому слову мне еще предстояло привыкнуть.

Солнце уже село, от кухни пахло свежим хлебом. У ворот двое дружинников меняли караул, переговариваясь вполголоса. Я задержалась возле крыльца, вспоминая, как через эти ворота вломились люди Мстислава.

Тогда, после признания Прасковьи, мне казалось, что все уже позади. На деле мы еще долго разбирались, кто ранен, кто успел сложить оружие и сколько бед натворил поддельный приказ.