Книга Злодейка не хочет развода!, страница 44 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

В холле мы пролетели мимо Корвина. Помощник, только что наблюдавший триумфальное бегство Айдена в сад с охапкой игрушек, при виде нашей процессии благоразумно вжался в стену. Его брови взлетели куда-то в район шевелюры, но он не издал ни звука, лишь молча и очень почтительно прикрыл за нами двери гостиной.

— Корвин! — донесся из коридора отчаянный призыв Милада. — Присмотри за сыном! И за... духовым ружьем!

— Будет исполнено, ваша светлость! — с готовностью отозвался тот, и по звуку шагов стало ясно, что верный секретарь спешно эвакуируется подальше от зоны грядущих «наказаний».

Мы въехали в спальню. Я с грохотом заперла дверь на недавно установленный по моему приказу засов, повернулась к мужу и коварно улыбнулась. Милад сидел посреди комнаты, переводя взгляд с меня на огромную кровать, и выглядел как праведник, которого насильно тащат в очень уютный и комфортабельный ад.

— Ну что, подсудимый Грейвис, — я медленно пошла к нему, на ходу скидывая туфли и оставаясь в одних чулках, — признаете ли вы себя виновным в злостном недоверии к собственной жене? В выдумывании ужастиков с участием некоего Маркуса? И в том, что довели нашего ребенка до предынфарктного состояния своими похоронными минами?

— Юэль, я... — Милад сглотнул, его кадык судорожно дернулся. Синий шелковый сверток он так и не выпустил из рук, прижимая его к груди как щит. — Я признаю, что был неправ. Но... сейчас еще день. Слуги... Айден в саду...

— Айден занят магомеханикой воздушных змеев минимум на два часа, — отрезала я, останавливаясь вплотную к креслу и упираясь ладонями в его плечи. — А слуги прекрасно знают, что к ректору нельзя лезть, когда он занят... важными академическими реформами.

Я опустилась к мужу на колени, устроившись поудобнее и чувствуя, как под моими бедрами напряглись его сильные мышцы. Милад судорожно выдохнул, его ладонь сама собой легла мне на талию, пальцы слегка впились в ткань платья.

— Так какое у меня наказание? — тихо, с потаенной хрипотой спросил он, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде больше не было той мертвой, выжигающей ревности. Там горело совсем другое пламя — чистое, голодное и невероятно нежное.

— Во-первых, — я потянулась к воротнику его унылого черного сюртука и начала медленно, одну за другой расстегивать пуговицы, — мы немедленно избавимся от этой министерской брони. Во-вторых, ты примеришь все, что я привезла. А в-третьих...

Я наклонилась к его уху, едва касаясь губами шеи, чувствуя, как бешено колотится его пульс.

— В-третьих, ты наконец-то поймешь, дорогой муж, что та кожаная штука в коробке — это новые облегченные крепления для твоих протезов. Из мягкой прочной телячьей кожи, сделанные по моему особому заказу у лучшего шорника столицы. Чтобы тебе ничего не жало и не натирало, когда ты решишь сделать свои первые шаги без этого кресла.

Милад задохнулся от этих слов сильнее, чем когда я невзначай приспустила с плеча платье, продемонстрировав тонкую бретельку шелкового нижнего белья, которое прикупила и сразу надела в том же бутике, где выбирала исподнее родному мужу.

— Ты… ты правда думаешь, что это возможно?!

— Не думаю, дорогой. — Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза, и закончила: — Не думаю. Точно знаю. Ты не только встанешь, но и ходить будешь не хуже чем раньше.