Книга Злодейка не хочет развода!, страница 24 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Я схватился за подлокотник кресла. Так, погодите. В груди вскипело что-то горячее и тяжелое. Эта… эта девица посмела тронуть мою жену? В моем доме? Нет, не в моем — в своем, но это не меняло сути.

— Что с моей женой? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости.

— Ее светлость жива и, по слухам, уже покинула поместье Веллесов в сопровождении лорда Корвина и молодого господина Айдена. Но леди Юэль была очень… расстроена. Говорят, она просила не винить леди Арин.

Я медленно выдохнул. Не винить? Просила не винить ту, кто ее толкнул? Это было так непохоже на Юэль… но одновременно так похоже на ту новую Юэль, которая сегодня утром массировала мою ногу и целовала шрамы.

— Дальше, — велел я.

Лакей переступил с ноги на ногу.

— Звонили уже трижды. Леди Веллес-старшая, леди Эртон и… господин Янид ГрейвисВеллес. Требуют разговора с вами. Господин Янид Веллес был особенно настойчив. Он говорит, что его невесту оклеветали.

— Оклеветали? — Я усмехнулся, и усмешка вышла недобрая. — Передай господину ЯнидуВеллесу, что я занят. И буду занят ближайшие… — я взглянул на часы, — два дня. А леди Арин пусть радуется, что моя жена просила ее не винить. Потому что я, в отличие от Юэль, очень злопамятен.

Лакей торопливо кивнул и испарился. Побежал исполнять свои прямые обязанности.

Я остался один, сжимая подлокотники магического конструкта и чувствуя, как внутри клокочет злость. Толкнула ее. В бассейн. Арин, которая всегда при мне была сахарной и нежной, посмела поднять руку на мою жену.

Но самое странное было в другом.

Юэль. Моя Юэль, которая три года осыпала меня проклятиями, называла калекой, ненавидела даже звук моего кресла, она поехала извиняться по первому моему требованию. И вместо того чтобы устроить скандал, она… расплакалась? Попросила не винить обидчицу?

Что-то здесь было не так. Очень не так. И еще заставляет задуматься — а раньше? Все эти происшествия с Арин и Юэль… так ли оно все было, как выглядело?

Телефон зазвонил снова. Я снял трубку.

— Герцог Грейвис, — раздался голос леди Веллес-старшей, такой сладкий, что у меня заныли зубы. — Мы невыразимо опечалены произошедшим. Арин совсем не хотела…

— Леди Веллес, — перебил я ледяным тоном, которому научился за годы управления академией, — моя жена сейчас едет домой. Мокрая. Расстроенная. Так что давайте отложим этот разговор. Условимся, что я выслушаю все, что вы хотите сказать, когда Юэль будет в порядке. Не раньше.

И положил трубку.

Три звонка с соболезнованиями за полчаса. И все — женщины, которые раньше смотрели на Юэль как на пустое место. Что же она там такое устроила?

Ответ пришел через сорок минут в виде грохота входной двери, топота ног и звонкого голоса Айдена:

— Папа! Папа! Ты не поверишь! Она… она кролика из нее сделала! Сердитого кролика!

Я направил магический конструкт вниз, в холл, и замер при виде открывшегося зрелища.

Юэль стояла в дверях, завернутая в чей-то пиджак (Корвина, судя по размерам). Платье под пиджаком было мокрым и помятым, вуаль куда-то исчезла, волосы растрепались — но глаза… глаза сияли, как у кота, который только что съел целую клетку канареек.

— Привет, Милад. — Она улыбнулась совершенно беззаботно. — Мы привезли пирожные.

Рядом с ней Корвин нес огромную коробку, перевязанную лентой. Айден прыгал вокруг, размахивая руками и изображая, как «Арин дернулась и стала зеленой».