Книга Невинная соседка для бандита, страница 10 – Ася Любич

— Какой еще клиент? Решила все-таки вернуться к истокам женской сущности, Надька? Я, если что, первый на очереди.

— Я обязательно тебя приму, Лавров. Как только получу диплом психиатра. Ты будешь первым.

— Язва, — усмехается он, но уйти не дает, дергая меня за руку в сторону. — Откуда бабки достала? Жопу продала?

— По себе людей не суди. Одолжила, чтобы от тебя отвязаться. Или ты за свои слова уже не отвечаешь?

— Да ладно, ладно, что я, урод какой-то? Все равно ты скоро сама ко мне приползешь, когда тебя Соколовский кинет.

— Что?

— Ну, Кирилл твой. Ты в курсе вообще, что он сутенер? Скоро он тебя либо выбросит, либо спустит какому-нибудь богатому старому хрычу.

— Все сказал? А теперь отойди. Мне нужно учиться, чтобы нормально работать, потому что я никому свое тело продавать не собираюсь! — толкаю Лаврова в плечо и бегу к лестнице, чтобы успеть в аудиторию до звонка.

Кирилл Соколовский. Сутенер. Как бы это печально ни звучало, но Лавров, похоже, прав. И никакого интереса ко мне, кроме коммерческого, у него нет.

Но я твердо решаю: лучше буду ночами драить полы, чем пойду по пути саморазрушения.

Вечером я еду на смену, которая состоит в основном из выслушивания жалоб пенсионеров, бесконечных капельниц, уколов и раздачи таблеток. Освобождаюсь, как обычно, ближе к полуночи и еле успеваю на последний поезд метро. Добираюсь до дома, поднимаюсь на этаж, но тут же замираю и прохожу мимо: возле моей двери переминаются двое амбалов уголовной наружности.

Я стою и жду, когда вернется Кирилл. Даже с места не могу сдвинуться. Рассматриваю полосатые обои в широкой прихожей. Темные, светлые, как полосы жизни. Вот только после белой в моей одна сплошная темная, с ошметками грязи. Я уже видела этих амбалов. Тогда мы остались без дачи. Я так любила там бывать у бабушки, так любила бегать по зеленому полю, собирать ромашки, а потом не стало бабушки. Не стало дачи. Я закрываю глаза, обнимаю себя, мысленно погружаюсь в тот день, когда разговаривала с бабушкой последний раз. Мы лепили на ее летней кухне пирожки и разговаривали о больнице, из которой она только вернулась.

— Не уезжай больше, бабуль. Я не хочу с этими жить.

— Эти, Надь, родители твои. Сама знаешь, не выбирают родителей.

— Но они пьют постоянно! И шумно у нас, а у тебя тут хорошо.

— Это все испытания, Надь, и пройти ты их должна достойно. Даже когда меня не станет.

— Не говори так! Я вот стану врачом и вылечу тебя, и жить ты будешь вечно, и заберешь меня к себе. Обещай!

— Не могу пообещать такого, детка. И ты никогда не давай обещаний, которые выполнить не можешь.

Я тогда обиделась сильно, убежала, а когда вернулась, приехали родители вместе с этим амбалами. Бабушки не стало через неделю, а потом и дачи. А теперь что, квартиру отберут?

Я не позволю!

Открываю глаза, шагаю к двери, толкаю, но на пороге появляется Кирилл. Я хочу его обойти, но он путь преграждает.

— Стой, стой, стой, куда ломанулась? Драться с ними будешь?

— Сначала бабушкина дача, потом машина… Я не позвоню забрать квартиру.

— А они как всадники апокалипсиса, когда приходят, шансов на спасение нет. Но тебе сегодня повезло.

— Повезло? Родители договорились, да? Пойду домой, они не настолько ужасны...

— Твои родители заложили квартиру. Уже давно.