Книга Ромашка для Горыныча, страница 60 – Юлианна Клермон

— Прости, Сонь, — Егор глядел на меня жадно, собственнически, но темнота из глаз ушла, и сейчас они выглядели практически нормальными. — У меня от тебя крышу сносит, не могу удержаться. Полностью теряю над собой контроль…

— Отвези меня в общагу, пожалуйста, — попросила я, пряча взгляд.

Мне было страшно. А ещё — стыдно! Потому что я сама хотела его не меньше, и чудо, что я вообще очнулась под напором такой яркой и желанной страсти, иначе мой первый раз случился бы в машине, припаркованной во дворе какого-то жилого дома.

Накинув свитер и куртку, Горин завёл машину и медленно вырулил на дорогу.

Мы ехали молча. Не знаю, о чём думал Егор, а вот я… Я думала, что, если он сейчас остановит машину, высадит меня, уедет и никогда больше не подойдёт, я сразу пойму, что никогда не была нужна ему, а эта сладко-ванильная история — лишь плод моей фантазии, и Горин просто хотел закрыть свой гештальт отвергнутого мачо, переспав со мной.

Мне стало так горько от этих мыслей, что я невольно всхлипнула. Егор кинул на меня короткий взгляд и резко припарковался к обочине, вызвав возмущённые сигналы у подрезанных им машин.

Отстегнувшись, Горин навис надо мной, а я отвернулась, давясь слезами, которые текли, несмотря на мои усилия их остановить.

Тёплая ладонь парня скользнула по моей щеке, вынуждая повернуть к нему голову.

— Маленькая, я тебя обидел? — спросил он, тревожно заглядывая мне в глаза. — Прости… Я — дурак! Несдержанный озабоченный идиот!..

Я отрицательно помотала головой, стараясь не встречаться с Егором взглядами, и всхлипнула ещё горше.

— Тогда что?

Я упрямо сжала губы и закрыла лицо ладонями. Егор молча обхватил меня руками, прижимая голову к своей груди. Его пальцы осторожно заскользили по моей спине, и он тихо и быстро зашептал:

— Испугалась? Девочка моя, прости! Я тебя никогда не обижу… Просто не смогу… У меня от тебя крышу сносит напрочь… Как только тебя касаюсь, все мысли выветриваются на хрен. Думаю только о том, какая ты сладкая, нежная, офигительно пахнущая… Чувствую, что ты моя и хочу присвоить, заклеймить, чтобы никто другой никогда… Потому что только моя… только со мной… навсегда!..

Слова Горина, такие сумбурные, но жаркие и желанные звучали в моей голове как признание в любви, и я потихоньку успокаивалась, пеняя себе на то, что пусть и на несколько минут, но усомнилась в нём.

Соната, глупая девочка, юная и наивная, ещё не познавшая этот жестокий мир, верила каждому сказанному слову, каждому нежному жесту, каждому ласковому взгляду. Верила и тонула в розово-ванильной неге первой любви…

В выходные девочки уехали, и Егор, прознавший об этом заранее, просочился ко мне в комнату под предлогом того, что нужно срочно спасать мороженое, иначе оно растает.

— Нужно как можно скорее его съесть! — лукаво улыбаясь, заявил он, вытаскивая из-за пазухи небольшую красивую коробку.

— Заходи, — смеюсь и впускаю его в нашу женскую обитель.

Мы едим вкуснейшее мороженое с дольками свежих фруктов и болтаем обо всём на свете.

— Сейчас капнет!

Егор указывает на кусочек лакомства, опасно свесившегося с ложки, пока я смеюсь над его очередной шуткой.

Быстро сую ложку с рот, но часть мороженого всё же ускользает и стекает по подбородку.

— Промазала! — хохочу и облизываю губы. — М-м-м… как сладко…