Книга Ромашка для Горыныча, страница 48 – Юлианна Клермон

Мне моя жизнь никогда мёдом и не казалась.

— Я на Вас в полицию заявлю! — угрожаю, а он сипит, смеётся и закашливается.

Отхаркивает мокроту и сплёвывает прямо на пол. Меня начинает тошнить. Продавщица ругается и громко зовёт охрану.

Папаша оглядывается на неё, наклоняется ко мне и быстро говорит:

— Так я же ничего, доченька… Ничего такого делать не буду. Просто буду приходить к общаге, ждать тебя там, подружек твоих о тебе расспрашивать, о себе им рассказывать, чтобы посмотрели они, какие у тебя родственники. А ты, небось, и женишка уже себе там завела? Так и он пусть посмотрит, какой тесть у него будет.

Он смеётся, а я внутренне холодею. Решил меня опозорить? Мне, конечно, плевать на чужое мнение, но ведь не настолько!

— Сколько надо денег? — выдавливаю из себя.

Спокойно, Соната! Дашь ему денег, и пусть идёт на все четыре стороны, чтобы больше никогда его не видеть.

Папаша называет мне небольшую, но для меня, конечно, ощутимую, сумму — пару тысяч.

Пара тысяч… Сколько всего я могла бы купить на эти деньги? Стипендия не слишком велика. Она не дает умереть с голоду, но и купить что-то лишнее не позволяет. Но, что не сделаешь, лишь бы отделаться от такого родственничка?

Подхожу к терминалу, снимаю деньги и вручаю их этому отбросу общества.

— Надеюсь, — цежу, — этих денег хватит, чтобы я Вас больше никогда не видела?

Он жадно хватает купюры, запихивает их в карман, а потом ласково улыбается.

— Конечно, доченька, — говорит и тянет к моему лицу руку.

Резко отшатываюсь. Это же просто жесть! Больше не могу находиться рядом с ним. Это просто невыносимо!

— До свидания, доченька, — ласково говорит папаша, когда я проскальзываю мимо него к выходу.

Ничего не отвечаю и только на улице тихо, сквозь зубы, выдыхаю:

— Да пошел ты!..

Иду в общагу. Настроение безнадёжно испорчено. По дороге понимаю, что, скорее всего, только что совершила ошибку. Нельзя было поддаваться на шантаж! Один раз уступишь и будешь платить всю жизнь. Но сделанного не воротишь, и поэтому мы теперь имеем то, что имеем. Так что будем решать проблемы по мере их поступления.

Пока дохожу до общаги, немного успокаиваюсь. Готовлю ужин и понимаю, что уже даже руки не дрожат. А когда приезжают девчонки, вообще практически забываю о том, что случилось.

Деньги? Ну что "деньги"? Жалко, конечно, но не критично. Не впервой мне придется выкручиваться без них. Это не страшно.

Страшно другое: этот человек знает, где меня искать и может в любой момент ворваться в мою жизнь и пройтись по ней своими грязными растоптанными вонючими ботинками.

Возвращению девчонок рада до безумия. Раскладывая привезённые продукты и вещи, они без устали смеются и рассказывают семейные новости. На меня их беспрерывное щебетание действует даже как-то успокаивающе.

— Что-то ты сегодня совсем неживая, — в какой-то момент поворачивается ко мне Рита. — Опять что-то случилось?

Делаю лицо кирпичом и как можно беззаботнее отвечаю:

— Да нет, всё в порядке.

— Ну да, ну да, в порядке! — восклицает Алина, замерев с банкой тушёнки в руках.

— Да нет, правда, — жму плечами, улыбаюсь и собираю со стола посуду.

— Та-а-ак, — тянет Рита, садится на стул и закидывает ногу на ногу. — Рассказывай, что ещё произошло! Опять Горин что-то учудил?

Вспыхиваю и отвожу взгляд.