Онлайн книга «Ромашка для Горыныча»
|
Что было на похоронах, кто их организовывал, кто за что платил — не помню. Бабуля говорила потом, что деньги всей улицей собирали. Маму многие знали и любили. Она почтальоном работала последние годы, вот и "пригодились" знакомства, чтобы проводить её в последний путь… А через три дня за мной пришли женщины из опеки и забрали в детдом. Бабуля хотела стать моим опекуном, но ей не разрешили. Возраст. Через два месяца не стало и её. Это я потом узнала, когда до бабули неделю не могла дозвониться. Целых полгода я прожила в интернате для детей-сирот. Там я научилась не только хорошо бегать, но и отменно прятаться. А уж сколько новых слов узнала… И о себе, в том числе. То, что какая-то семья из деревни решила взять надо мной опеку, мною было воспринято как небесный дар. Куда угодно, в любую глушь, только бы сбежать подальше от того, что творилось в интернате, особенно по ночам. Уходя оттуда с тёть Леной и дядь Лёвой, я была несказанно счастлива. Если бы не мои новые опекуны, думаю, через полгода-год я бы уже точно вкусила все прелести взрослой жизни. И ни зуд бы не помог, ни скоростные забеги. Подростков со спермотоксикозом не останавливали ни решётки, ни наказания, ни, тем более, запрет воспитателя. Если кто-то кого-то хотел, то сопротивление желанного объекта оставалось вопросом времени. В общем, выйдя за ворота интерната, я облегчённо выдохнула и мысленно перекрестилась. Пронесло! Жизнь в деревне оказалась достаточно тяжёлой. Очень быстро я поняла, почему тёть Лена и дядь Лёва взяли опеку над подростком, а не удочерили, например, малышку из Дома малютки. Во-первых, это выплаты. Не слишком большие, но, если экономить на опекаемом, можно и себе на кусок хлеба с маслом урвать. Во-вторых, бесплатная рабсила. Что я только за последние пять лет не научилась делать — и воду носить, и печку топить, и навоз чистить, и полоскать бельё в холодной воде. Всего и не перечислить. Кто жил в деревне, тот поймёт, что такое сельская жизнь. С утра школа, а после, до самого заката, бесконечные дела по хозяйству. А хозяйство у семьи Рамовых большое: коровы, козы, свиньи, куры, гуси. И всех накорми, напои, а коров и коз ещё и подои́. И огород! Большой. Соток двадцать пять. Посадить, прополоть, окучить, выкопать… И бесконечный полив… Но самым ненавистным для меня был сенокос. Водни, оводы, слепни, б-р-р! А вот самым любимым было — пасти коров и коз. Но мне такая удача редко выпадала. Пас скотину сын Рамовых — двадцатилетний Митька. Здоровый бугай. Такой же здоровый, как и ленивый. Митька нигде не работал, предпочитая сидеть у родителей на шее. Из всех его обязанностей и было-то, что следить за скотиной на пастбище. Но даже эту работу он выполнял кое-как. Хотя, казалось бы, что там сложного? Сиди да смотри, чтобы скотина в лес или ещё куда не ушла. Но, несмотря на молодой возраст, Митька уже был запойным пьяницей, и пить начинал прямо с раннего утра. — Сонь-ка-а-а! Опять? — Что, тёть Лен? — выскакиваю из коровника и мчусь к дому. Эффект дежавю какой-то! — Долго ты будешь возиться? — женщина опять поджимает губы, и меня повторно накрывает. Это тоже уже было! Моя жизнь последние пять лет вообще сплошное дежавю — как заевшая пластинка. Крутит на одном месте, аж зубы уже сводит, а выскочить из колеи никак не можешь. |