Книга Стань моей истинной, страница 84 – Юлианна Клермон

От рассказа госпожи Аксюмур меня пробирала дикая дрожь. Мучения Валента воспринимались, как свои собственные.

— Суд был скорым. Валенту инкриминировали нападение и причинение тяжкого вреда здоровью. Причём мужчина отделался лёгким сотрясением мозга, а вот женщина не смогла оправиться от потрясения после нападения и была отправлена на лечение в психиатрическую больницу.

Я не стал сообщать Дейре, что знаю об этом.

— Если бы это было обычным хулиганством или даже умышленным нападением, Валента просто посадили бы в тюрьму. Но его зверь был бесконтролен, поэтому лекари пришли к неутешительному выводу — зверь должен быть запечатан. С одной стороны, это наказание, а с другой — возможность сохранить остатки разума у человеческой ипостаси.

Женщина глубоко вздохнула и невидящим взглядом уставилась в окно. Её руки мелко дрожали, а сухие пальцы теребили несчастный платок, периодически пытаясь его разорвать.

— Простите, что потревожил Ваши воспоминания, — произнёс я.

Женщина посмотрела на меня.

— Нет, молодой человек, Вы не тревожили их, потому что за последние пятнадцать лет я ни на минуту об этом не забывала. Валент — всё, что у меня осталось от семьи после гибели мужа и маленькой дочери. Он был единственным, ради кого я жила. А теперь у меня отобрали и его! Мне больше незачем жить, и вот уже пятнадцать лет я каждую ночь молю о том, чтобы боги меня забрали. Но они либо глухи, либо слишком жестоки.

Лицо женщины исказилось, и я увидел такую же самую гримасу боли, какую видел сегодня утром на лице её сына. Это была безнадёжность.

Что-то ломалось в моей душе. Женщина, которая потеряла мужа и двух любимых детей — и мужчина, который потерял свою пару, едва успев её обрести. Их боль была идентичной. Каждую минуту жизни она разрывала их сердца своей беспросветностью и бесконечностью.

Я не мог утолить эту боль, поэтому снова извинился перед госпожой Аксюмур и поспешил уйти.

Всю дорогу до дома я думал, справедлива ли истинность, и зачем вообще она дана нам богами? Для того, чтобы любить всю жизнь, упиваться близостью, наслаждаться счастьем, как это было у Ванессы и Гордона? Или чтобы страдать и мучиться от невозможности быть вместе, но даже не иметь шанса поделиться ею, чтобы хоть на миг стало легче, как было у Валента?

Я приехал домой, когда на улице уже стемнело, отказался от ужина, забрал у отца официальные документы по делу Аксюмура и закрылся в своей комнате. Пролистав папку, я понял, что госпожа Аксюмур знала о деле своего сына абсолютно всё, и ничего нового для меня в документах нет.

Захлопнув папку, я заметил сложенный вдвое листок, подколотый к задней обложке скрепкой. Это был отчёт об Оборотице, с которой ушёл Корвин Тинх.

Я пробежал глазами по скупым строчкам: «Ли́рия Са́мери, родилась тридцать восемь лет назад. Работала секретарём-референтом при финансовом атташе в посольстве. Пропала на Той Стороне десять лет назад. Поиски результата не дали».

Всё, мои дела здесь сделаны. Единственное, что пока не удалось — это достать кровь Валента Аксюмура. И я даже не знаю, как попросить об этой услуге отца.

А мне срочно нужно возвращаться к профессору Марану, телефон которого все эти дни был недоступен.

Анадар Рихар

Брайн был старше меня на четыре года, но эта разница совершенно не мешала нашей с ним дружбе. С самого детства играли, шкодничали и проказничали мы вместе. И нагоняи от родителей получали тоже на пару.